— Очень просто. Он же Волгой пойдёт.
— Ну?
— С ним народу не много будет.
Мысль, высказанная его новым боярином, долго не давала уснуть князю. Ворочался, вздыхал. Анна Дмитриевна догадалась: что-то мучает мужа, спросила:
— О чём думаешь, Миша?
— Да понимаешь, Юрий хочет великий стол захватить.
— Но он же молод ещё.
— Из молодых, да ранних. Эвон уж Можайск под себя забрал, рязанского князя в поруб упрятал. Надо ехать к Тохте, и как можно скорей.
— А постриги Александру?
— Постриги обождут, мать. Какая разница — в три, в четыре года... Ворочусь — постригу.
О предложении перехватить Юрия в пути не стал говорить княгине — зачем её волновать. Но назавтра, начав сборы, предупредил Александра Марковича:
— Ты останешься за меня, отправь подсылов в Москву, разнюхали чтоб, когда и каким путём побежит Юрий в Орду.
И пусть Акинф с зятем попробуют перехватить его или помешать.
— Я думаю, Михаил Ярославич, надо и в Новгород кого-то послать, чтоб в твою сторону наклонять славян.
— Попытайся, пошли Фёдора. Хотя вряд ли что получится. Если удастся задержать Юрия, не вели чинить ему насилия. Пусть в Твери до моего возвращения гостем побудет.
— Хорошо, Михаил Ярославич. Но гость-то колюч больно будет.
— Угощай, развлекай, не унижай.
— Что ты, Михаил Ярославич, он у нас будет самым дорогим гостем, — усмехнулся боярин.
— Вот именно «дорогим». Акинфу помоги с устройством и советуйся с ним. Он, по всему видно, умный муж.
22. ПО ВЕРНОМУ СЛЕДУ
И в Твери московские подсылы обретались. Именно они сообщили Юрию Даниловичу, что князь Михаил в Орду за ярлыком собирается. Более того, разнюхал подсыл Иванец, что тверичане надумали перехватить князя Юрия в пути.
— Ах хитрец! — воскликнул князь. — Кого обмануть вздумал. А где они ловить меня собираются?
— На Волге, князь.
— На Волге, говоришь. Угу. Ну я им предоставлю такую возможность.
И через несколько дней по Москве весть прошла: князь Юрий в Орду побежал за ярлыком, на Кострому отправился, чтоб по Волге плыть.
— А почему не на Городец или Нижний?
— Это дальше. И потом, там, сказывают, его тверичане поймать сбираются.
Через два дня об этом уже знали в Твери. Александр Маркович, оставшийся за наместника, призвал к себе Акинфа. Тот явился прямо со стройки, даже опилки с сапог не отряхнув.
— Звал, Александр Маркович?
— Да. Надо на Кострому с гридями сбегать, подсылы сказали, Юрий туда идёт.
— Хорошо. Я пошлю зятя Давыда с отрядом. Он мужик боевой, исполнит в лучшем виде.
— Только чтоб не обижать князя.
— Как же не обижать, если мы его завернём?
— Михаил Ярославич не велел чинить ему насилия.
— Ладно. Попробуем.
Следуя с дружиной к Костроме, Давыд в пути, расспрашивая жителей весок, окончательно убедился, что едет по верному следу.
— Всё, Ваня, — говорил он своему шуряку, — лишь бы успеть, мы не дадим ему отплыть.
— А ежели уж отплыл?
— Не должен. Мы не более как на переход отстаём от него. Слышал, что смерд сказал: вчера проехали. Да если и отплывёт, догоним и на воде. У него всего человек пятнадцать гридей, если не врёт смерд. Неужто наши сорок не управятся с дюжиной?
— Оно бы лучше не убивать людей-то. Михаил Ярославич осерчает.
— Как получится, Ваня. Думаешь, я кровожадный? Хорошо бы сонных накрыть.
Они прибыли к Костроме где-то в обеденное время. За рекой на одной из колоколен гудел колокол. Тут же явились несколько перевозчиков со своими лодьями.
— Пожалуйте ко мне, — предлагали наперебой.
Давыд подозвал одного здорового мужа.
— Как тебя звать?
— Зерн.
— Послушай, Зерн, московский князь Юрий давно приехал?
— Юрия не было.
— Как? Я точно знаю, что он сюда ехал.
— Сюда приехал его брат младший, княжич Борис.
— Что ты городишь, Зерн?
— Не горожу я, спроси вон Александра. Мы с ним перевозили его вместе с воинами.
— Где он остановился?
— У Давыда Давыдовича на подворье.
— Погоди-ка, Зерн.
Давыд отозвал шурина в сторону, заговорил негромко:
— Слушай, Иван, нас, кажется, крепко надули. Мы шли по следу не Юрия, а княжича Бориса. Что делать?
— Может, завернуть?
— Нет-нет. Ни в коем случае. Может, этот перевозчик врёт, собака.
— А если это действительно Борис?