— Стюрка.
— Стюрка, — повторил князь. — Гм. Стюрка. Ну, идём, жених.
Они вернулись в горницу, где музыканты наяривали какую-то весёлую мелодию. Сели за стол к уже наполненным чаркам. Князь взял свою, выразительно кивнул в сторону кобзаря, тот тут же кончил играть.
— Родион Несторович, — начал Юрий, — нам у тебя понравилась одна девица-рабыня, не продашь ли её нам? А?
— Господи, Юрий Данилович, да я буду рад подарить тебе любую.
— То не мне, Родион, вот милостнику моему понравилась одна.
— Да не всё ли равно, тебе ли, милостнику. Дарю.
— Нет, Родион Несторович, ты ж её покупал?
— Да.
— Вот и нам продай. Назначай цену.
— Ну как это? Я — да с тебя, — смутился боярин.
— Вон с него, с него, — указал, улыбаясь, князь на Романца.
— A-а, продавать так продавать, — махнул рукой боярин. — Гони две куны за девку.
— Две куны? — удивился князь. — Ты серьёзно?
— Серьёзно.
Обернувшись к Романцу, князь скомандовал:
— Плати, дурак, пока купец не раздумал.
Романец сунул руку в карман, вытащил несколько монет, молвил разочарованно:
— У меня лишь ногаты, кун нет.
— Гони ногату, — засмеялся Юрий, — чай, не обеднеешь.
И все за столом рассмеялись: столь мизерной была плата, назначенная за рабыню.
— Вы хоть скажите, какую девку покупаете? — поинтересовался наконец хозяин, принимая ногату.
— Спорку.
— Стюрку?! Эх, — крякнул Родион.
— Что? Уже и пожалел?
Родион Несторович поскрёб потылицу.
— Да это ж моя пирожница. Ну что делать? Слово дадено — девка дарена.
— Куплена, Родион Несторович, куплена, — смеясь, поправил Юрий Данилович. — Вот и обмоем покупку. Романец, пей, чертяка, задарма девку получил. Да благодари хоть.
— Спасибо, Родион Несторович, — бормотал растроганно Романец. — Спасибо, Юрий Данилович. Век не забуду этого... Век благодарен буду... Спасибо.
Вскоре изрядно захмелевшие гости засобирались домой. Поднялись из-за стола, благодарили хозяина, желали дому его новому благополучия: не гнить, не гореть, не разваливаться.
Вышли во двор. Гриди подъехали, подвели гостям коней. Романец помог затяжелевшему князю взобраться на седло, разобрать поводья. И только подошёл к своему и занёс ногу к стремени, как Юрий Данилович сказал:
— Да, а где ж наша двухкунная покупка? Родион Несторович?
— Я завтрева пришлю. Спит пока девка.
— Э-э, нет. Сейчас давай, боярин. Утром ещё передумаешь. Мы ещё и не зрели, чего там купили.
— Михайла, иди разбуди Стюрку, — сказал Родион Несторович. — Тащи сюда. Да не рассусоливай, люди ж ждут.
— А где она спит-то?
— Ну где? В клети каля поварни.
Сынок боярский и впрямь рассусоливать не стал (с рабыней-то этого ещё не хватало), приволок девку в ночной длинной домотканой сорочке, простоволосую. Она была испугана.
— Могла б накрыться, дура, — выговорил ей боярин.
— Так они ж меня выдернули, рта раскрыть не дали.
— Ну ладно. Вот что, Стюрка, тебя купил эвон тот молодец княж. Поняла?
— Ага.
— Ты теперь в его воле.
— Ага.
— Сейчас поедешь с ним.
— Ага.
— Чего заагакала, как сорока, — озлился Родион.
Но, видно, до Стюрки наконец дошло, что её отдают как раз тому, кто её только что так сладко тискал за поварней. И она опять же «агакнула», не скрывая радости.
— Тьфу, — сплюнул Родион Несторович.
И все рассмеялись. Смеясь, князь скомандовал:
— Ну, давай садите её, да едем.
— Сюда, сюда, — похлопал Романец своего коня по крупу. — Ко мне.
— Михайла, пособи ей, — приказал Родион Несторович.
Тот подвёл Стюрку к коню, подхватил под мышки, подкинул. Она взвизгнула от щекотки. Вцепилась в Романца. Ноги Стюркины оголились выше колен.
— Прикройся, срамница, — зашипел боярин.
— Ды как я, — пыталась девка подтянуть подол на коленки. Их только и прикрыла.
Князь с тысяцким поехали вперёд, за ними Романец с своей двухкунной покупкой, а с ним рядом и следом другие княжьи гриди, начавшие сразу зубоскалить:
— Романец, дай хошь пощупать. А?
— Гляди, сотрёт «маньку», не склеишь.
— Гы-гы-гы, хе-хе-хе.
Видно, смешки донеслись до князя, и он догадался, с чего развеселились его гриди. Обернулся, сказал громко:
— Прекратите, жеребцы. Кого услышу, всыплю сотню плетей.
И сразу стихли гриди, как утопли. Через мост въехали в Боровицкие ворота и, когда прибыли к княжьему дворцу, Юрий Данилович неожиданно легко спрыгнул на землю, кинул повод, подошёл к Романцу, протянул руки вверх к его спутнице.