— К дому ты бы мог ехать и другим путём, князь Юрий. А тебя понесло по всем городам.
— Должен же я как-то сообщить о своём возвращении.
— Мог бы гонцов послать.
«Определённо косоглазый вымазживает подарки, — подумал Юрий. — Но где я ему сейчас возьму, последнее за Агафью отдал».
— Послушай, Кавгадый, как только приедем в Москву, я тебе подарю золотой кубок.
— Спасибо, князь, — усмехнулся Кавгадый такому дару. — Но как у вас говорят: деньги лучше не у баушки, а за моей пазушкой. Хе-хе-хе.
— Ты что, мне не веришь? — обиделся князь.
— Верю, Юрий, и всё же прошу тебя разойтись с Михаилом миром.
— Но ты же видишь, они заступил мне Московскую дорогу.
— Я поеду к нему. Постараюсь уговорить. Думаю, он не ослушается ханского приказа.
Михаил Ярославич встретил ханского посла дружелюбно, справился о здоровье хана, о пути. Остался доволен ответом.
— Князь Михаил, — приступил наконец Кавгадый к делу. — Зачем ты хочешь драться с Юрием?
— Я? — удивился великий князь. — Это у него кулаки чешутся.
Кавгадый понял, что неверно построил вопрос, надо как-то по-другому.
— Ах, князь Михаил, ты уж старый воин, неужто не понимаешь молодого петушка? Он всегда в драку лезет. Хотя, конечно, старый петух, хе-хе-хе, отдерёт его за гребень, а то и хвост повыдергает.
— Оно бы не мешало и за гребень оттаскать и хвост проредить, — улыбнулся Михаил, вполне оценив шутливый тон посла.
— Но лучше всё же обойтись без этого. А? Князь Михаил?
— Конечно, лучше.
— Значит, ты согласен примириться?
— Я с самого начала не думал драться. Он же полк собрал на меня, и я вынужден был вооружиться.
— Его я уговорю. Но тебя вот о чём попрошу, князь, освободи ты его брата.
— Кого? Афанасия, что ли?
— Ну да.
— Он давно в Москве. Я его где-то с месяц и держал всего.
— В порубе?
— Зачем в порубе, он, чай, князь, да и родня мне как-никак.
— А Юрий говорил, что ты его в порубе томил.
— Нашёл кого слушать, Кавгадый. Ты его лучше спроси, как он Афанасию этому в отрочестве уши отрывал. Спроси. А Афанасий, будучи в полоне, едва ли со мной не с одного блюда ел. Поруб. Придумает же.
Дважды ещё Кавгадый переезжал из одного лагеря в другой, примиряя Юрия с Михаилом. И преуспел: разъехались родственнички без драки. А великий князь вполне оценил старания ханского посла, подарил ему «сорочку» прекрасных соболей. Юрию пока отдариваться было нечем.
23. ДВА ВЕЛИКИХ
Вот и стало на Руси два великих князя. Один в Твери, другой на Москве. Один по ярлыку был великим, другой по родству с ханом. Сказывают, два медведя в одной берлоге не уживаются. Про медведей не ведаем, а вот двум великим князьям жить в соседстве очень даже тесно стало.
Каждый ждёт от другого подвоха, а то и нападения и поэтому всё время куёт оружие, засылает к другому подсылов, которые сообщают:
— В кузнях от зари до зари стучат, куют стрелы, копья.
Ну, раз «там» стучат, отчего ж «тут» должны кузни простаивать? И вот уж звенят наковальни и в Твери и в Москве.
Пока наковальни. Не сегодня завтра могут зазвенеть мечи и сабли.
Юрий Данилович, прибыв в Москву, первым делом проверил стены крепости, велел заменить трухлявые брёвна. Какой-то зевака, остановясь у кузницы, слишком долго наблюдал за работой молотобойца. Кто-то шепнул: «Подсыл тверской». Схватили парня, поволокли к князю: «Подсыла поймали».
У Юрия Даниловича разговор короткий:
— Чего высматривал?
— Да интересно ж, как куют.
— Интересно?
— Ага.
— Повесить мерзавца на Тверской дороге.
И повесили. Почему на Тверской именно? А чтобы другой подсыл, едущий оттуда, видел, что его ждёт в Москве.
Из Новгорода к Юрию Даниловичу тайные послы припожаловали: «Приходи на наш стол».
— Вот видишь, — сказал Юрий Кавгадыю, — меня в Новгород зовут, а Михаила оттуда выгнали.
Лестно, конечно, князю московскому было такое приглашение. Но как Москву оставлять? На кого? На этих губошлёпов Афанасия и Бориса? Да и по горькому опыту предков — того же Невского — Юрий знал, сколь шаток новгородский стол. Господа славяне — народ капризный. Сегодня позовут, а завтра выгонят. За ними не заржавеет.
«Пойду сяду у них, а в это время Михаил Москву захватит, — думал Юрий. — А там славяне мне путь укажут. Куда ж я денусь? Нет-нет, сегодня мне в Новгороде садиться рано. Успею».
Призвал Юрий Данилович к себе Афанасия: