Хамзат замахнулся для очередного удара, как вдруг в комнату вбежал боевик и что-то быстро прокричал на арабском. Мозг уже не воспринимал никакую информацию. Комната закружилась, и я снова провалилась во тьму.
Чьи-то руки стали судорожно развязывать мне жгуты, снимая меня с цепей.
– Давай, очнись! – меня окатили холодной водой один раз, потом снова. – Давай, София, очнись!
Я попыталась открыть глаза, которые заплыли от синяков. Знакомый голос говорил и говорил:
– София, нужно торопиться! Пойдём! Вставай!
Я тряхнула головой, пытаясь прийти в чувство. Всё тело трясло и било в конвульсиях. У меня было шоковое состояние. Меня ещё раз окатили холодной водой. Я немного пришла в себя и посмотрела на человека, стоявшего передо мной.
– Ахмед?! – я ничего не понимала. Мозг никак не мог включиться в работу.
– У нас мало времени! Ты сможешь бежать?
Господи, бежать? Я встать не могу.
– Я не знаю, я постараюсь. Но как ты…
– Я тебе расскажу по дороге. Бежим!
Он помог мне подняться. Я быстро взяла кружку с водой и залила в своё горло столько, сколько успела. Схватила кофту со стола и натянула на своё израненное тело. Ахмед взял меня за руку, и мы вылезли в окно. Он тянул меня в лес. Я обернулась и увидела густой дым со стороны построек «логова» Хамзата. Ахмед улыбнулся и потащил меня дальше. Я была настолько истощена и измотана, что еле волокла ноги. Но с каждым шагом силы прибавлялись от осознания того, что я жива. Я жива! Господи, я ЖИВА!
Глава 17
Через час мы остановились, и я отдышалась. Тело болело. Сил не было, голова кружилась. Мозг до сих пор не воспринимал никакую информацию. Такое ощущение, что он просто отключился. Я посмотрела на Ахмеда. Он был взволнован:
– Ты слишком много мне заплатила! Я не мог тебя бросить. Совесть мне не позволила.
Я отпила воды из бутылки и посмотрела в ту сторону, где шёл дым.
– София, если ты хочешь остаться в живых, нужно бежать!
Откуда появились силы, я не знала, но видимо, жажда жизни позволяет человеку совершать чудеса.
Примерно через часа два мы опять остановились, Ахмед снял свой рюкзак, там было две бутылки воды и буханка хлеба.
– Они наверняка уже отправились за нами, надо разделиться. Я собью их со следа, а ты беги.
– Ахмед, я не в состоянии даже адекватно рассуждать. У меня нет сил. Я истощена. Я не смогу идти одна.
Он взял меня за руки и потряс.
– Соберись, нужно идти, если ты не перейдёшь границу, они тебя найдут. И тогда тебе точно конец. Я сделал всё, что мог.
– Я благодарна тебе, Ахмед, если бы не ты, я бы уже гнила в канаве, – моё состояние было трудно назвать нормальным, мне кажется, я ещё не осознавала всего происходящего.
Недалеко послышался шум мотора машины. Ахмед огляделся.
– Они уже близко. София, уходи, я отвлеку, со мной ничего не будет.
– Я не смогу одна! – у меня была паника. Скорее это было от шока после пыток и страха снова быть пойманной.
– Тебе нужно перейти границу через пустыню, иди вдоль границы, но подальше от неё. Там сейчас много беженцев, которые бегут со всех районов Сомали. Ты будешь не одна, просто прицепись к кому-нибудь, люди не оставят тебя, поверь мне, – он передал мне и помог надеть свой рюкзак. – Путешествие будет очень длинным и суровым, но ты справишься. Ты осталась жива после таких пыток! Пустыня не так страшна! Поверь. Я проходил через это.
Я еле стояла на ногах. Всё тело болело, голова гудела, и сил совершенно не было.
Ахмед указал, куда мне нужно идти.
– Всё, беги. Я надеюсь, что у тебя получится! – он посмотрел мне в глаза. – Удачи тебе, София, и пусть Аллах сохранит тебе жизнь!
Он скрылся в лесу, а я на полусогнутых ногах, хватаясь за ветки деревьев, отправилась в путь.
Солнце нещадно пекло. Как и сказал Ахмед, я пошла через пустыню. Уже на третий день у меня не осталось ни еды, ни воды. Вокруг тишина, солнце, песок и ветер. Губы пересохли и потрескались, отчего сильно болели. Очень хотелось пить. Я еле шла, постоянно падая, поднимаясь и снова падая. Ночью в пустыне очень холодно. Просто до ужаса холодно. Стали одолевать видения и кошмары. Я видела маму, отца, братьев. Все они говорили мне: «Кэтрин, вставай, иди, борись!» Но я не могла, ни идти, ни двигаться – ничего. Мне кажется, я схожу с ума. Сколько дней я иду по пустыне? Два, пять? Счёт времени потерян. Реальности нет. Сил нет. Абсолютное истощение и обезвоживание. Сбежать из плена, чтобы потом умереть в пустыне?