– Сколько времени я здесь?
– Три дня. Ложитесь. Вам нужно отдохнуть. Утром вас осмотрит доктор.
Больница «Врачей без границ» в Дагахали стала моим убежищем и пристанищем благодаря людям, которые не бросили меня умирать в пустыне. Сила духа и стойкость этих людей просто восхищает. Они готовы помочь любому, кто остался в беде.
Врач, как и обещал, пришёл утром. Это была женщина средних лет, немка. Очень добрая и приветливая. Она осмотрела меня, по выражению её лица было видно, в каком ужасном состоянии я нахожусь. Но мне это было неважно. Мне нужно позвонить. Я должна позвонить Бобу. Сколько я была в плену? И сколько выживала в пустыне? Я даже не представляю, что сейчас творится с Бобом! А Ребекка? А Хантер?
После обеда меня отвели на базу и дали рацию, по которой была возможность дозвониться через спутник.
– Да? Я вас слушаю? – до боли знакомый голос.
– Боб! Это Энни! Боб, помоги мне. Помоги мне, пожалуйста! – голос дрогнул, и слёзы сами покатились градом. Мой мозг вынырнул из небытия.
Нью-Йорк встречал холодной, промозглой, дождливой поздней осенью. Мы ехали в машине домой к Бобу. Я ехала домой! Не знаю, как Бобу за два дня удалось пересечь океан и половину Кении, чтобы забрать меня. Но через двое суток он был уже в лагере Дадааб. Таких искренних слёз я не видела никогда. Боб обнимал меня так, словно он уже и не надеялся увидеть меня живой. Обнимал так, как обнимает отец своего ребёнка, так, словно я самое ценное в его жизни. Это было искренне! Это было по-настоящему.
Бобу пришлось уладить разногласия в лагере. Я пришла ниоткуда, полуживая и без документов. Меня попытались допросить, но было бесполезно. Доктор констатировал у меня шоковый синдром. Все были только в догадках, в каком жутком месте я побывала. Я сама всё плохо и неотчётливо воспринимала. Жизнь вокруг меня до сих пор была какой-то нереальной, а я в состоянии «застывшего полёта». Я до сих пор «застыла» где-то посередине. И как выйти из этого, я понятия не имела.
Ребекка Финч со слезами на глазах встретила меня и обняла так нежно, как обнимала меня когда-то моя мать. По её лицу можно было понять, как же плохо я выглядела. Сандра странно на меня смотрела, а потом и вовсе исчезла, уступив мне свою комнату и оставив, как всегда: щётку, полотенце и новую пижаму. Я приняла душ, наслаждаясь тёплой водой. Выйдя из душевой комнаты, я огляделась по сторонам.
Последний раз я была в комнате Сандры года три-четыре назад или даже больше, когда мне было шестнадцать. В комнате ничего не изменилось. Изменилась только владелица. Повзрослела, похорошела. Правда, на полках больше не стоят плюшевые мишки, вместо них рамочки в виде сердечек, в которых красуются различные фото Сандры и, видимо, её молодого человека.
Я невольно вздохнула, дотронувшись до одной из рамок. Каждый выбирает свой путь. А потом мой взгляд привлекло моё отражение в зеркале. Моему ужасу не было предела. На меня смотрела тощая, даже костлявая девушка с осунувшимся лицом. Правый глаз заплыл, и его не было видно, под левым – серо-зелёный небольшой синяк. Переносица вся фиолетовая. Подбородок в ссадинах и порезах. Я попыталась изобразить улыбку и пришла в ужас: на меня смотрело беззубое нечто… Я отошла немного назад и откинула полотенце. Все руки и ноги были в ссадинах, синяках, порезах. Мне стало немного дурно и затошнило. Медленно повернувшись спиной, глубоко вздохнув, я посмотрела в зеркало. То, что я увидела, повергло меня в шок. Я непроизвольно вскрикнула и, прикрыв рукой рот, зарыдала. Вся спина была в шрамах. Ужасных безобразных шрамах. Некоторые ещё не зажили и были кроваво-красными. Я непроизвольно упала на колени, обняв себя руками, и зарыдала. Перед глазами всплыл тот ужас, который я пережила всего несколько дней назад.
– Тише, тише, детка, всё хорошо, ты дома! – Ребекка аккуратно накинула на меня халат и отвела к кровати, уложив под тёплое одеяло. – Выпей таблетку, она поможет уснуть. Шок проходит, и сейчас ты возвращаешься в реальность. Главное не сломаться. Я буду рядом!
Она протянула мне таблетку и стакан воды. Выпив, я закуталась и попыталась успокоиться. Хантера так и не было. Я ждала его. Ждала, что он приедет и будет со мной. Захочет меня увидеть. Увидеть, что я жива. Что я смогла всё это вынести и пережить. Но его не было. Он не пришёл.