— Что? — озадаченно обернулся Мирошников. — Ах, это… мне дизайнеры посоветовали. Сейчас это в тренде. Китайская… он покрутил пальцами, не зная, как обозвать испещренную замысловатыми иероглифами картину, висящую на стене.
— Ну да, ну да… — всмотрелся внимательнее Алексей. — Откуда здесь взяться оригиналу. Он ведь хранится в Императорском дворце. Конечно, это копия. Но, смею заверить, весьма недурная копия.
— И все же, — вздохнул Алексей, с явным сожалением: — Ни одна копия не передаёт энергетику настоящего творца. Да, не спорю, копия может быть идеально точным повторением оригинала, однако копиист и сам должен обладать не менее мощной энергетикой, чем творец. Быть мастером.
— И все же послушайте, как звучат эти, выведенные тушью более семиста лет назад, прекрасные слова поэта. Вы же, наверняка, знаете, что Ван Вэй был превосходным поэтом.
Не давая озабоченному слушателю вставить ни слова, Алексей протяжно процитировал строки великого поэта, запечатленные на листке папиросной бумаги:
"Дождь кончился
и небо чистым стало.
Но по прохладе чуешь
Скоро осень.
Ручей стремится,
Огибая скалы.
Луна восходит
Среди старых сосен".
— Не правда ли — прекрасные стихи?
— Да, наверное… — озабоченно пробормотал олигарх, не зная, как реагировать на поток красноречия странного гостя.
— А я ведь и сам увлекаюсь каллиграфией, — вдруг произнес чех. — Вот взгляните, — он вынул из нагрудного кармана пиджака салфетку с выведенными на ней цифрами. — Смотрите сами. Правда ведь, вполне прилично?
— Послушайте… — решительно начал Мирошников и внезапно замер.
— Что это? — произнес он, удивленно глядя на листок.
— Ох, простите, это не то… — смутился гость. — Это… это пароль, которым вы закодировали один файл на своем рабочем компьютере. Да вы, наверное, и сами помните… Три семерки, двадцать четыре, восемнадцать. Ну, вспомнили?
— Кто вы, и что вам…
— А разве я не представился? — удивился собеседник. — Простите. Меня зовут Алекс Шон. Мы ведь заочно даже знакомы. Ну вы обо мне узнали немного раньше, чем я о вас. Но я постарался исправить это упущение. Поэтому решил познакомиться лично.
— Как Шон… И откуда у вас это? — глава траста покосился на следящих за разговором охранников. Потом на стоящего перед ним человека.
— Да, вы все правильно поняли, — с улыбкой произнес Алексей. — Поднимать шум сейчас для вас не лучший выход. Выслушайте меня, а потом уже и решайте.
— Начну с того, что я в курсе вашей, назовем обтекаемо, выходки. И хочу официально заявить: я крайне против подобных методов в бизнесе. И потому предпринял кое-какие меры.
— Судя по выражению вашего лица, вы уже поняли, что все козыри теперь у меня. Стоит только обнародовать этот документ, а того пуще отправить его в адрес комиссии по ценным бумагам, и вашу фирму ждет непременный крах. Но и это не самое печальное. Больше всего будут недовольны лица, доверившие вам свои активы, чьи счета и транзакции вы так неосмотрительно держали практически в свободном доступе. Потеря для них, конечно, не смертельная, но… Вам нужно объяснять, что последует за этим разоблачением? Вести дела с террористами… Ни ваши, Российские власти, ни Американские не упустят возможности со всей удалью оттоптаться на вас.
— Я уже все понял, — срывающимся голосом произнес Мирошников. — Не нужно разжевывать мне прописные истины. Признаю, я ошибся. Мы сможем как-то уладить это недоразумение?
— А вы куда более разумный человек, чем мне показалось сначала, — похвалил Алексей, не выпуская из поля зрения олигарха и его охрану. — Надеюсь, не нужно предупреждать, что я надежно подстраховался перед тем, как прийти сюда? Ну и отлично. Тогда можно поговорить о компенсациях.
Прежде всего, скажите, это была ваша идея, или нашелся идиот, который вам ее подкинул?
— Мой зам, — хмуро произнес Мирошников. — Он крупно проштрафился и решил таким образом реабилитироваться.
— Да, уж, ну и помощников вы себе нашли, — не удержался от сарказма Алексей.
— Ну, да это ваш выбор, — махнул он ладонью. — Теперь о деле: Вы отзываете опцион. Немедленно. Снимаете с меня все сфальсифицированные обвинения. Как — это не моя забота. И, наконец, третье. Компенсируете мне моральный и финансовый ущерб. Поверьте, я мог бы отыскать себе куда более приятное занятие, чем бегать от вашей полиции, а потом растолковывать вам очевидные вещи. Думаю, что пятидесяти миллионов будет достаточно. Естественно, долларов. Вот на этот счет. Он написан на обратной стороне салфетки. Ее вы можете забрать. Мне она больше не нужна.