— Спрашивай, барин. Я за базар отвечаю, — он втянул поросшую неопрятной седой щетиной шею в ворот растянутого свитера.
— Из-за чего погибли твоя дочь и внучка. Кто убил.
— Журналист, что ли, — сообразил пьяный. — Эх, продешевил я. Но… ништяк. Я за базар отвечаю. Пообещал, значит, кремень.
— Короче, — выдохнул Алексей, пытаясь удержать закипающую в нем злость.
— Случилось это году так в дефяносто пятом, — прошепелявил он беззубым ртом. — Тоже, вот как сейчас, по осени, — словоохотливо произнес Михаил. — Я тогда бизнесом занимался. Оптовой торговлей. Денег на товар не хватало, ну я и, это, кредит взял. У знакомых. Мы с ними вместе си… — он сбился, — вместе мы с ними, короче, были. И так вот вышло, что сделка та обломилась. В общем, кинули меня. А долг отдавать надо. Проценты каждый день тикают. Я в затылке почесал и решил — да пошли они… Думал, попугают и отстанут.
— А Гвоздь на принцип пошел. Решил меня на слабо взять. Дескать, не отдам — он их порешит. Ольгу и дочку ее. Ольга — это от Машки, дочка моя.
— В ментовку идти запретил. Но я, хоть и впадлу с красными дело иметь, заяву все же кинул. Думал, может они Гвоздя прищучат.
— И отдавать не понадобится, — закончил за него Алексей.
— Да не… Я думал, что они по уму… захватят там, освободят. Ну, а менты, как обычно, обосрались, — Михаил почесал щеку грязной пятерней, — а может, проплатил им Гвоздь. Он же не сам их в заложники взял. Он каких-то отморозков нанял. Ну, а как шухер начался, те за стволы. А менты в ответ из всех стволов палить стали. Ну и всех… И дочку мою тоже… — рассказчик картинно смахнул с опухшего глаза слезинку. А дура моя решила, что это я в их гибели виноват. Якобы, денег платить не стал. До сих пор ненавидит меня. Седьмой десяток всего, а уже с катушек поехала. Да она сразу после того случая заговариваться начала…
— Кто такой Гвоздь? — теперь Алексей уже сдерживал себя от неудержимого желания повалить эту мразь на землю и бить ногами, пока тот не заткнется.
— Так сейчас он не Гвоздь. Сейчас он депутат городской думы. Анатолий Гвоздев. Предприниматель и, мать его… меценат, — произнес Михаил явно услышанные из телевизора слова. — Большой человек.
— Слушай, я тебе твои деньги отдам. На. — Алексей сунул смятые купюры в пакет с банками. — Ты мне только скажи, тебе их, что, совсем не жалко?
— Так сколько лет-то прошло? — было похоже, что собеседник искренне удивился. — Тем более, что я и не знал Ольку-то почти. Когда я сел, она совсем мелкая была. А как вышел, она со мной и знаться не захотела.
— Так однажды и сказала, когда я к ним в гости пришел, — ты, мол, мою жизнь разбил. Если бы не отец-уголовник, то я бы замуж уже вышла.
— За дорогого мне человека… — с издёвкой процитировал он.
И тут Алексей не выдержал. Ударил всего один раз. Развалившийся на скамье Михаил кувыркнулся на спину, сжался в клубок и заныл гнусавым голосом: — Бей, бей… только деньги, не отбирай…
— Факинг крэд, Шит, шит… — повторял он, уже сидя в машине, отъезжающей от убогого жилья пропойцы.
От злости и ненависти у него вылетели из головы все русские ругательства.
— Вы в порядке? — озадаченно взглянул в зеркало заднего вида водитель.
— Ай эм о кей, — Алексей взял себя в руки. Выпрямился на сиденье.
— Аэропорт отменяется. Едем в гостиницу. И по дороге останови возле магазина. Где тут можно купить приличное виски, — уточнил он. — Много виски.
Глава 5
Алексей оторвал голову от подушки, вытянул из-под себя что-то свернутое в тугой комок, в котором он с трудом узнал своё пальто, обвел мутным взглядом батарею пустых бутылок и, пошатываясь, двинулся в ванную комнату. По дороге захватил одну из тех, в которой еще оставался янтарного цвета виски.
Выливаемый в унитаз продукт вызвал стойкое желание облегчить желудок.
Вместо этого постоялец люксового номера гостиницы скинул с себя измазанный в чем-то липком пиджак, смятые до неприличия брюки и забрался в ванну.
Под ледяными струями душа стоял долго. Наконец, выбрался наружу и с облегчением выдохнул.
В голове была пустота. Так чисто и бессмысленно бывает только после того, как минует гриппозный кризис, сопровождаемый тяжелым бредом и сорокаградусной температурой.
Однако несмотря на остатки последствий не прошедшего даром варварского уничтожения спиртного, он был собран и готов исполнить задуманное.
Алексей натянул на влажное тело тяжелый махровый халат и, не заходя в спальню, направился в гостиную, где посреди пустого стола сиротливо стоял его ноутбук.