Он научился усилием воли отключаться от несвоевременных в какой-то момент чувств и переживаний. Словно бы выключал на время некий внутренний рубильник в душе.
Поэтому сейчас он так же заставил себя забыть о том, что узнал два дня назад от похмельного маргинала.
Сообщение пришло уже поздно вечером, когда он перебрался в спальню и с переменным успехом пытался уснуть на широкой кровати гостиничного номера.
И хотя Алексей отлично понимал, что в этом случае заснуть сумеет вовсе не скоро, заставить себя отложить на утро знакомство с поступившей информацией не сумел.
Он прочитал сообщение, в котором было всего несколько слов.
“Николай Сергеевич Авдеев, г. Москва, улица Новгородская, дом номер, квартира номер".
Алексей покачал головой, признавая способности неведомого специалиста, перевел остатки суммы на указанный счет, и задумался о предстоящем ему завтра разговоре.
Затем вновь пододвинул к себе ноутбук и напечатал новое сообщение тому же адресату.
Поездка с немногословным водителем, к которому Алексей уже начал привыкать, в отдаленный район столицы завершилась возле стандартной девятиэтажки, стоящей в окружении похожих друг на друга панельных коробок.
— Подождите, пожалуйста, — обратился он к водителю. — Возможно, что я ошибся адресом, или в квартире никого нет. Не хочу добираться обратно на перекладных.
— А у вас неплохое произношение. Почти как у настоящего россиянина, — отозвался водитель. Но акцент все же чувствуется. — Он смущенно прикусил язык. — Простите. Не мое дело. Я не должен был вообще говорить с вами о том, что не касается работы. Прошу, не сообщайте моему руководству. Я рискую лишиться работы.
— Да бросьте вы, — отмахнулся Алексей, чьи мысли были сейчас заняты совсем иным. — Вы вовсе не обязаны чувствовать себя бездушным придатком к железной повозке. Ведите себя, как считаете нужным.
Звонить в чужую дверь, зная, что твой визит нарушит чье-то спокойствие, сомнительное удовольствие. Поэтому Алексей заранее попросил мысленно прощения у своего случайного знакомого, обратиться к которому его заставили сложившиеся обстоятельства.
— Здравствуйте, — произнес Алексей, когда дверь наконец отворилась, и на пороге возник Николай.
Сейчас, в старом спортивном костюме, тапочках на босу ногу, он казался обычным, среднестатистическим работягой, пришедшим домой со смены, занятым домашними делами.
— Алексей? Как ты меня нашел? Ты ведь собирался уехать из страны, — задал ожидаемые вопросы хозяин квартиры.
— Может, впустишь в дом? — предложил гость. — Сразу скажу, я решил все свои проблемы. И меня уже никто не ищет. Так что, ты ничем не рискуешь.
— Ну что ж, входи, раз пришел, — посторонился Николай. — Только что-то мне подсказывает, что с твоим приходом проблем у меня не станет меньше.
— Можешь не разуваться, — предупредил он, хотя Алексей даже не попытался снять обувь.
“Вот так и проваливаются шпионы. — мимоходом подумал он. — И как я мог забыть. В России человек, прошедший в дом, не сняв уличную обувь, если, конечно он не сотрудник органов или врач, априори становится нежеланным гостем. А в некоторых случаях рискует с ходу быть записанным в личные недруги хозяина, каким бы хлебосольным тот ни был".
— Проходи на кухню. Я как раз собрался обедать. Можешь присоединиться. Правда, у меня только магазинные пельмени, и есть их без привычки сложновато. Однако ничего другого предложить, увы, не могу.
“Бедновато живет капитан", — отметил Алексей подранный линолеум в коридоре, и старую, еще из позднесоветских времен, мебель на кухне.
— Жену не потревожим? — на всякий случай поинтересовался Алексей, хотя успел разглядеть на вешалке в прихожей всего одну куртку Николая.
— Не потревожим, — ушел от прямого ответа о семейном положении отставник. — Если не будешь есть, то присаживайся, наливай себе чай или кофе и рассказывай, зачем пришел.
— А ты, смотрю, решил положить деньги в банк? Или просто экономишь? — отметил Алексей скудность рациона своего недавнего похитителя.
— Ты про те сто тысяч? — Николай помешал шумовкой плавающие на поверхности кипящей воды пельмени. — Так нет их. Я эти деньги родным тех, кого по моей вине спасти не смогли, отправил.
— Но ты ведь не виноват? — удивился странной благотворительности гость.
— Виноват — не виноват. Все это оправдания, — отложил поварешку в сторону Николай. — Мне достаточно того, что я мог их спасти, но не спас. Послушал приказа. Мог просто плюнуть и начать операцию. Так, как я ее спланировал. И я уверен, тогда все они остались бы живы. А то, что потом отказался штурмовать в лоб, так это уже никого не воскресит.