— Жену не потревожим? — на всякий случай поинтересовался Алексей, хотя успел разглядеть на вешалке в прихожей всего одну куртку Николая.
— Не потревожим. — ушел от прямого ответа о семейном положении отставник. — Если не будешь есть, то присаживайся, наливай себе чай, или кофе, и рассказывай, зачем пришел.
— А ты, смотрю, решил положить деньги в банк? Или просто экономишь? — Отметил Алексей скудность рациона своего недавнего похитителя.
— Ты про те сто тысяч? — Николай помешал шумовкой плавающие на поверхности кипящей воды пельмени. — Так нет их. Я эти деньги родным тех, кого по моей вине спасти не смогли отправил.
— Но ты ведь не виноват? — Удивился странной благотворительности гость.
— Виноват-не виноват. Все это оправдания. — Отложил поварешку в сторону Николай. — Мне достаточно того, что я мог их спасти, но не спас. Послушал приказа. Мог просто плюнуть и начать операцию. Так как я ее спланировал. И я уверен, тогда все они остались бы живы. А то, что потом отказался штурмовать в лоб, так это уже никого не воскресит.
— Ладно, отдал и отдал. Это твои деньги, твое решение. — Не стал продолжать разговор на скользкую тему Алексей. — Я к тебе по другому вопросу. Ты можешь достать короткоствол? Возникла у меня неожиданно здесь, на Родине проблема, реши которую без этого не получится.
— Неожиданно. — Прокомментировал просьбу Николай. — Достать то наверное могу. Что-ж не смочь. Не зря я пять раз в командировки ездил. Только, извини, тебе придется честно рассказать — зачем он тебе. Не хочу, чтобы на мне еще один грех повис. И так хватает.
— А может на слово поверишь? — без особой надежды спросил Алексей, но поняв, что рассказывать все же придется, на мгновение задумался, но махнул рукой и начал свою историю, пытаясь удержаться от прорвавшихся сквозь построенную в душе стену, эмоций.
— Да… извини, что заставил вновь бередить… — Поняв состояние Алексея извинился Николай. — Значит, считаешь, что она не хотела тебе навредить, потому и отношения разорвала?
— Нас тогда заставили в анкете всю родню, до седьмого колена вспомнить. А уж за уголовника по линии жены кандидата бы точно завернули. Я так думаю она наверняка потому и против моего решения была, что понимала. Одного себе простить не могу. — Почему не сказала. Не объяснила. Я бы все понял. Ну пошел бы, как собирался, в МИД. Пережил бы. Тем более, что вон оно как все вышло. Меня даже не использовали. Меня просто выбросили. Плюнули, и забыли.
— Хорошо. Ствол я дам. — Сказал Николай. — ТТшник правда. Но не Китай. Послевоенный выпуск. Ствол чистый.
— Да мне и без разницы. Я, как только дело сделаю, тут же и улечу.
— Ну, ну… — Хмыкнул Николай, и пошутил, разряжая тягостную атмосферу, — где-то я это уже слышал.
— Да… не знаю, сколько сейчас они у вас стоят. Cта тысяч рублей хватит? — вынул Алексей из кармана пачку. Если дороже — скажи. Только придется в банк ехать.
— Пятидесяти хватит. — Отозвался Николай накладывая в тарелку развалившиеся полуфабрикаты. — Ну что вот они туда, в тесто кладут? Как ни вари, а все равно раскисают.
— Точно не хочешь? Ну тогда подожди. Доем, и мы с тобой в одно место сходим. Да тут недалеко. Я же не дома железо храню.
Первым делом, оказавшись в номере гостиницы, Алексей надежно спрятал сверток с завернутым в промасленный пергамент пистолет, туда-же пристроил и пару запасных обойм.
Почистить оружие он рассчитывал в более спокойной обстановке. Однако не решенным остался главный вопрос. Как отреагировал на его предложение о новом заказе протеже американского хакера.
“Ответ есть, другой вопрос, что в нем? — взглянул Алексей на экран компьютера, однако спешить не стал. Неторопливо заварил себе чашечку кофе в установленной администрацией гостиницы, после его настоятельной просьбы, подкрепленной солидными чаевыми, на кухне его номера кофемашине.
“Чем отличается, и чем хороша жизнь в России, это преемственностью традиций. Негласное правило советской эпохи почти без изменений прижилось и при новом порядке. — Если нельзя, но очень хочется, то можно’.
С легкой иронией подумал он, примерив ситуацию на свой опыт жизни в Америке. — Да фиг бы я уговорил клерка самого захудалого мотеля нарушить установленное правило. Даже за деньги. Они там повернуты на правилах. Нельзя, значит нельзя. Хуже, наверное только немцы. У этих благоговение перед орднунгом впитано с молоком матери.
”Однако все это беспредметные рассуждения, которыми ты непроизвольно оттягиваешь момент, когда придется прочесть ответ неизвестного абонента, — Поймал себя на детской уловке Алексей, смутился, и решительно зашагал в гостиную.