— Кольку Мороза, что ли? — не сразу сообразил Гвоздь. — Ну был когда-то такой пассажир. Мы с ним чалились вместе.
— А потом, на воле, не пересекались? Только не врать мне! — повысил голос старик.
— Было у нас дело, — нехотя признал пленник. — Он меня на бабки кинул.
— А ты в ответ?
Взгляд Гвоздя вильнул в сторону, он прикусил измазанную в клею губу и торопливо пробормотал: — Так время какое было… Не ты, так тебя. Меня три раза взрывали. А сколько стреляли — я и не помню. Если бы я ответку не включил, меня бы мои же за то, что слабину дал, затоптали.
— Так ты бы того Мороза на куски и резал? Кто бы тебе слово сказал? — внешне спокойно сказал старик. — Чего ж ты на дочке его, на внучке отыгрался, сволочь?
— Не хотел я никого… — наконец сообразил умудрённый опытом урка, что непонятный старик пришел вовсе не для пустых разговоров. — Это все те уроды, их менты прижали, вот они на измене палить и начали. Они вообще давно на кочерге сидели.
— Ладно. Так понял, ни о чем ты не жалеешь, — сказал вдруг старик. Ловко прижал болтающийся на щеке у бывшего бандита пластырь, и на первый взгляд легонько, ударил рукояткой пистолета по приплюснутой от старой спортивной травмы переносице Гвоздя.
Тот дернулся, изогнулся, словно пытаясь оторваться от паркета, на котором лежал, и замотал головой в безуспешных попытках сорвать перекрывший дыхание пластырь.
Прошло меньше минуты, как вдруг его агония прекратилась. Посиневшее лицо, вылезшие из орбит глаза, мерно текущая из сломанного носа густая черная кровь.
— Может, так даже и лучше, — произнес Алексей, узнать которого под умело наложенным гримом было практически невозможно. Решение отказаться от пистолета пришло ему в последний момент.
Он поднялся с корточек, сорвал закрывающий рот кусок измазанного в крови скотча, на котором могли остаться его отпечатки, и осторожно открыл входную дверь.
Спускаясь по ступеням, прислушался к себе и вдруг с горечью понял, что никакого облегчения не наступило.
— Что толку в этом, если их уже нет. «И никогда не будет», — произнес он вполголоса, открыв дверь подъезда.
Согнулся, продолжив исполнять роль старика, и двинулся прочь от подъезда, мимо большого, как черный айсберг, джипа с телохранителями.
— Держи его! — прозвучал вдруг истошный женский голос.
Это кричала выбравшаяся наконец из ванной комнаты спутница теперь уже бывшего депутата, держась за перила балкона своей квартиры. — Старик! Он Гвоздя замочил. Да стреляйте, же, суки! Уйдет ведь.
Алексей дернул руку назад, чтобы выдернуть из-за спины упрятанный под ремень ствол, однако то, что так много раз отлично выходило на тренировках, сейчас не вышло. Подвел истертый, заношенный в хлам пиджак, подкладка которого прохудилась от времени настолько, что превратилась в решето. Однако выдернуть запутавшийся в переплетении нитей и кусков ткани, сколько бы ни дергал Алексей руку, не получалось.
А вот до телохранителей наконец дошёл смысл слов вырещавшей, словно пожарная сирена, жрицы любви.
Они разом вывалились из машины, выхватывая оружие из пижонских наплечных кобур.
Казалось, пройдет еще секунда, и они изрешетят тело неловко застывшего перед ними старика пулями.
Звук короткой, в три патрона, очереди отбросил лысого телохранителя на блестящий бок джипа. Следом рухнул второй охранник. А через мгновение, получив не смертельную, но болезненную рану в бедро, завалился на серый асфальт и третий.
Сидящий в джипе водитель сделал нерешительное движение, чтобы открыть дверь, но оценил ситуацию и благоразумно поднял руки над рулем, всем своим видом давая понять, что он просто шофер, и его эти разборки вовсе не касаются.
— Эй, старче, хорош кривляться. Давай сюда. — услышал Алексей окрик, прозвучавший от стоящей метрах в пяти от места столкновения неприметной легковушки.
Он всмотрелся и узнал фигуру своего недавнего собеседника. И хотя у Николая, как и во время их первой встречи, на лице была маска, перепутать его характерную ковбойскую манеру стрельбы было трудно.
Забыв о своей искусственной хромоте, Алексей в три прыжка преодолел расстояние до машины спасителя, запрыгнул в предусмотрительно открытую дверь на заднее сиденье. Автомобиль рявкнул двигателем и покатил по улице, дребезжа прогоревшим глушителем при каждом нажатии на педаль газа управляющего машиной Николая.
— Ты как здесь? — невольно процитировал Алексей классику жанра, едва сумев прийти в себя и отдышаться.
— Стреляли, — ожидаемо среагировал Николай.
Он уже успел стянуть с головы шапку, и теперь чинно вел покрякивающий убитыми амортизаторами автомобиль.