— Да погоди ты, — стер улыбку хозяин номера. — Это я так к серьезному разговору готовлюсь. Для себя я уже все решил.
И тут он покосился на экран включенного телевизора.
— Сделай погромче, — попросил он, опускаясь на ручку кресла, и внимательно всматриваясь в идущий сюжет.
— … погиб генерал-лейтенант в отставке Демьянов. Его автомобиль, на которой он двигался по загородной трассе, попал в ДТП. В результате столкновения с грузовиком водитель легковушки получил множественные травмы и скончался до прибытия скорой. Водитель большегруза с места происшествия скрылся.
— Следствие рассматривает несколько версий случившегося, но основной считает нарушение правил дорожного движения встречного автомобиля.
— Сегодня состоялись похороны бывшего высокопоставленного сотрудника Федеральной Службы Безопасности.
Изображение разбросанных по дороге обломков того, что когда-то было дорогим авто, сменилось новой картинкой.
Торжественно стоящие вокруг свежеотрытой могилы люди в темной одежде, венки, беззвучно открывающий рот солидный мужчина, в котором Алексей узнал главу фонда, господина Мирошникова.
Весь его вид выражал искреннюю скорбь. Закончив речь, господин подошел к замотанной в черный платок женщине, произнес еще несколько, судя по его постной физиономии, сочувственных слов и отступил в сторону.
А камера, словно смакуя чужое горе, приблизила изображение стоящей у края могилы женщины.
Однако внимание Алексея привлекла вовсе не безутешная вдова, а стоящая рядом с ней, и бережно поддерживающая ее под руку девушка, в которой он узнал ту самую студентку, устроившую ему сеанс психоанализа в парке.
— Как же ее?.. — озадачился Алексей. — Точно, Светлана. И судя по всему, она приходится Павлу близкой родственницей. Неужели дочь?
— Так это и есть тот самый генерал? — сообразил Николай. — И кто его? В такие совпадения я давно не верю. Сам ты этого провернуть не мог. Я тебя эти дни безотрывно контролировал. Неужели заказал? Выходит, так ты его простил?
— Перестань, — поморщился Алексей, все еще всматриваясь в лицо Светланы.
"Кого же она мне напоминает?… Не могу сообразить. Но…"
Однако сюжет закончился, пошла красочная реклама.
— Что ты сказал? — вернулся Алексей в реальность. — Заказал? Да брось. Зачем мне? А вот глава фонда, как мне кажется, моих слов не расслышал. Или не захотел услышать. А я его русским языком попросил Пашку не трогать. Наказать — да. Но не убивать. Что ж, он сам выбрал. Если нарушил договор в малом, значит, может кинуть и в большом.
— Что еще за траст? — спросил Николай, но по его виду было заметно, что ответ для него не слишком важен. Наверняка, в мыслях он уже был на пути к дому.
— Погоди, — тонко уловив его настроение, попросил Алексей. — Пять минут мне хватит. А потом ты уже сам решай, как поступить.
— Ну хорошо, обещаю выслушать и не перебивать, — смирился Николай, — но только пять минут.
— А начать я хочу с того, что решил не возвращаться обратно. Твердо решил. И сегодня получил ответ на свое заявление об отставке. Совет директоров категорически отказался рассматривать его. Они хотят выслушать аргументы, обсудить… Иными словами, надеются замылить вопрос. Однако я решил. И никакие Советы меня от этого решения не отговорят.
— Ну решил и решил, — не выдержал Николай. — Хочешь жить здесь, на здоровье. Живи, пока тебя не прихватит наша полиция. За левый паспорт, или еще за что-нибудь. Судя по тому, как ты начинаешь, это вполне может случиться.
— Во-первых, паспорт самый что ни на есть настоящий. И ни одна проверка не докажет обратного — с деланой обидой отозвался Алексей. — А во-вторых, кто обещал молчать и слушать? Тем более, что пять минут еще не истекли.
— Все, все. Молчу, — поднял ладони Николай.
— Однако, хотя я тут недавно пошутил про положенную мне пенсию, я не хочу. Моя затея куда более глобальна. И, вот еще, сразу предупреждаю, я не советуюсь и не обсуждаю с тобой этот бизнес-план. Я хочу предложить тебе работу.
— Здравствуйте, — рассмеялся слушатель, — у тебя здесь еще ничего нет. Даже своего дома, а ты уже о какой-то работе говоришь.
— Второе предупреждение, — внезапно отбросил Алексей шутливый тон. — Есть вещи, которыми я никогда не шучу.
И только сейчас Николай понял, что его собеседник может быть куда более строгим. Он невольно подобрался. — И что это за работа? — спросил он, скорее для проформы.
— Делать то, что ты и твои ребята делали раньше. Спасать людей. Тех, кого взяли в заложники или похитили. Неважно. Главное, что эти люди нуждаются в помощи.