— А как ты докажешь, что это правда? — едва слышно произнес Вице-президент.
— Никак. Просто сделай, как я прошу, потом я сообщу номер банковской ячейки, в которой хранится компромат. Без него любые мои слова станут просто бредом сумасшедшего.
— Но ты ведь понимаешь, что я могу решить этот вопрос и иначе, — попытался пригрозить Винс. — И ты сам отдашь…
— Увы, не выйдет. Так понимаю, ты не слишком хорошо разбираешься в телефонных номерах, иначе мог бы уже догадаться, что сейчас дотянуться до меня куда сложнее, чем всего неделю назад. Я звоню из Москвы.
Алексей взял паузу, предоставив собеседнику возможность прийти в себя и оценить сложившуюся ситуацию.
— Ну так как? Мы сможем договориться? — нарушил он затянувшееся молчание.
— Знаешь, если все так и есть, то ты, и вправду, просишь куда меньше, чем мог бы, — вынужден был признать Винс. — Да, я постараюсь сделать так, как ты просишь. Назови имя.
— Леонид Куприянов. Он же Купа. Это русский. Отбывает двадцатилетний срок за неуплату налогов и что-то еще… в тюрьме Иллинойса.
— Я толком и не знаю, что еще на нем висит. Но всяко не убийство и прочие мерзости. Если его помилует президент, и как только вы разрешите ему уехать из страны, я отдам компромат.
— И да, в качестве предупреждения, не надейся зацепить меня через бизнес. Я заранее продал свои акции, недвижимость в Штатах, и перевел все деньги туда, откуда их трудно выцепить даже АНБ и ЦРУ вместе взятым. Извини, что вынужден так заканчивать наше знакомство. Но, поверь, если бы не крайняя необходимость, я никогда не стал бы так поступать.
— Да. Кажется, я понимаю… — отозвался Винс почти спокойно. — Тогда могу только сказать спасибо за те двадцать лет спокойной жизни, которые ты мне дал. И я сделаю все, как договорились. И надеюсь, что ты не обманешь.
Закончив трудный разговор, Алексей стер с лица капли пота, плеснул в толстостенный бокал из стоящей на полке бутылки коньяка и выпил залпом, даже не почувствовав его вкуса.
“Что и говорить, не каждый день приходится вот так, разом распрощаться с прежней жизнью. И, кроме того, одним махом нажить себе сразу нескольких могущественных врагов. И еще непонятно, кто из них опаснее. Члены Аль-Каиды, или второе лицо самого могущественного государства мира".
"Если от первых, будем надеяться, меня защитит мой должник, то вот от Винса, даже после того, как я верну треклятые документы, можно ждать чего угодно. Он, наверняка, не захочет иметь занесенный над ним меч все следующие четыре года и постарается решить проблему в духе малоизвестного писателя, вложившего эту фразу в уста французского дипломата: Нет человека — нет проблемы”.
Конец первой части
Часть вторая
Глава 1
Тишину просторного кабинета, расположенного на седьмом этаже недавно построенного бизнес центра нарушил голос из ожившего интеркома.
— К вам прибыл господин Авдеев. Вы его примете.
Алексей оторвался от изучения биржевых сводок, бегущих по большому, в пол стены, экрану, нажал кнопку ответа.
— Конечно Елена. Пусть проходит.
— Я определенно не понимаю. — С искренним удивлением произнес Николай, после короткого приветствия, опускаясь в удобное гостевое кресло. — Зачем тебе вся эта морока с нашим филиалом? — он покрутил пальцем в воздухе, намекая на возможную прослушку.
— Говори спокойно. — Алексей выбрался из-за стола, потянулся, разминая плечи. — Вчера специалисты проверили. Чисто.
— Так я и говорю, зачем тебе это? Ты за каких-то пол года создал не просто кампанию, а такого монстра. Миллионами ворочаешь. Штат сотрудников, я уже не говорю про клиентов. А наш заработок даже первичные вложения не окупил. Скажи честно, сколько ты в тот контейнер вбухал? Миллион, два? А транспорт, связь, компьютеры, не говорю уже про тренировочную базу. Да если на круг там все десять набегут…
— Коля, я тебе еще тогда, во время самого первого разговора сказал. — Если бы у меня была цель заработать как можно больше, я бы просто вернулся обратно. И жил как прежде. Ну зачем ты опять про это.
— Да неловко… — Николай смущенно пожал плечами. — За все это время мы ведь всего пять операций провели. А зарплату исправно получаем. И не как раньше, нахлебником выглядеть не хочется.