Они все такие милые. Я знакома почти со всеми членами его семьи: с его родителями (они просили называть их Бетти и Билл), его братом Грегори, он – парень Джуди, с его дедушкой и бабушкой (они просили меня называть их бабулей и дедулей), с его тётушкой Джин и дядюшкой Роем, с его тётей Кэтрин и дядюшкой Бобом. Вроде никого не забыла. Ах да, ещё с его лучшим другом по имени Джерри и с подругой Джерри, Молли. Мы даже несколько раз ходили на свидание вчетвером. Не так уж часто, потому что Дерек не любит Молли. Она слишком много болтает.
Это Молли много болтает??? Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то ещё болтал, как Бет-Энн? Она вообще задумывается, что она говорит? Нет, мне, конечно, интересно, чем занимается Бет-Энн, но нужно ли мне знать о том, чего хотят дедушка и бабушка Дерека? Или знать имя девушки лучшего друга Дерека???
Тем не менее я сделала вид, будто мне это интересно. Приходится выслушивать от Бет-Энн кучу всякой ерунды в надежде, что она, наконец, доберётся до чего-то действительно стоящего. Пришлось слегка подтолкнуть её в нужном направлении.
– Понятно, – робко начала я. – Скажи, а что вы с Дереком делаете, когда ходите куда-нибудь?
– О, много чего. Мы ходим в кино, иногда заходим в закусочную съесть гамбургер и…
– Ты уже говорила мне это. Я имела в виду, что бывает потом?
Она одарила меня одной из своих улыбочек, которая означала «о, я поняла», а затем огляделась по сторонам, проверяя, где Дуги и Томми, чтобы они её не услышали. Те были далеко.
– Ну это как бы личное… – сказала она.
– Бет-Энн Бартельс, – сказала я, – я твоя лучшая подруга, или, по крайней мере, я думала, что это так, и если ты не скажешь мне…
Я сделала вид, будто оскорблена до глубины души.
– Просто Дереку не понравилось бы, если бы я рассказывала о нас такое. – И она в упор посмотрела на меня, но я всё ещё изображала обиду, поэтому она сказала: – Но я знаю, что могу тебе доверять.
– Очень надеюсь!
– Ладно, тогда пообещай…
– Обещаю! Чёрт, что мне делать, поклясться на Библии?
– Ладно, не бери в голову. Посмотрим. Мы много говорим.
Я закатила глаза.
– Так и есть. Он очень интересный человек, он рассказывает мне обо всём, вот, например…
– Бет-Энн!
– Всё понятно. Тебе не интересны наши разговоры – тебе просто хочется знать грязные подробности.
Скажи это кто-то другой, я, вероятно, разозлилась бы, но она была настолько смешной, и, да, мне хотелось узнать все эти «грязные» подробности, что я просто рассмеялась, а затем рассмеялась и она, и мы, наконец, снова стали теми, кем были раньше – хорошими подругами. Или мне так казалось.
Затем я призналась ей, что меня сильно беспокоило, что она перестала со мной откровенничать, а когда все-таки снисходила, чтобы что-то рассказать, то лишь пускала слюни по Дереку и сюсюкала на манер Меган и Кристи: «божесссственннный» и «реально классный» и всё такое прочее. Было приятно высказать ей это, и, к счастью, она, похоже, была не в обиде. Она лишь рассмеялась и сказала, что сожалеет и что у неё и в мыслях не было сюсюкать и всё такое прочее.
Но затем я проболталась. Не знаю, какая муха меня укусила. Скорее всего я решила, что могу и дальше быть стопроцентно честной, и поэтому сказала:
– Наверно, я слегка завидовала. Может быть. Когда Мэгги сказала мне, что она видела тебя и Дерека на вечеринке, и что ты висла на нём, и что он был типа приду…
По её лицу я поняла, что ляпнула лишнее.
Чёрт, как же она распсиховалась! Она обиженно поджала губы, и её маленький рот превратился в тонкую линию. Она прищурила глаза, вскочила и выкрикнула:
– Боже мой, Мэри Лу! Кто, по-твоему, ты такая?
Я начала извиняться, но она перебила меня:
– Я не висну на Дереке, поверь мне. Мне это не нужно, а Дерек НЕ придурок – не тряси головой, я знаю, что ты собиралась сказать. Меня от тебя тошнит, и мы больше НЕ лучшие подруги. Забирай своих маленьких братцев, и выметайтесь с моего двора! – И она бросилась в дом и хлопнула сначала первой дверью с антимоскитной сеткой, а затем другой дверью, и я услышала, как щёлкнул замок.
Бет-Энн такая обидчивая. Кем она себя считает? Да мне противно даже думать об этом. Ненавижу, когда кто-то кричит на меня и даже не даёт раскрыть рта. Как же я это ненавижу!