Но я больше не стану разговаривать со Сью Энн или Салли Линн.
И я не разговаривала с Сью Энн или Салли Линн весь день.
Вместо этого, пока тётя Радин делала покупки в продуктовом магазине, а Сью Энн и Салли Линн были бог знает где, я подмела переднее крыльцо (хотя меня никто не просил); вымыла кухонный пол (тоже без чьих-то просьб); подмела весь пол на нижнем этаже (без чьих-то просьб). Убрала в гостиной (без чьих-то просьб); натаскала цветов со склона холма и расставила их по всему дому (об этом меня тоже никто не просил). Я подмела пол в спальне, которую я делю с Сью Энн, Салли Линн и Брендой Мей, и вытерла там повсюду пыль (без чьих-то просьб). И только я взялась мыть окна (без чьих-то просьб), как из магазина приехала тётя Радин.
– Мэри Лу? Что ты делаешь? – удивилась она.
– Ничего. Мою окна.
– Тебе не нужно это делать, ты просто посиди… – начала она.
– Я не хочу сидеть! – ответила я.
– Но ты наша гостья, – возразила она.
– Ну и что, – сказала я.
Закончив мыть окна, я прогулялась по кладбищу. Как же непривычно прохаживаться среди могил днём. Совсем не страшно, как ночью. Возникает странное чувство: ощущение покоя, с одной стороны, и великой печали – с другой. Когда вы на кладбище, то все глупости вроде беглого преступника и гадостей, которые говорили Салли Линн и Сью Энн, кажутся пустыми и нелепыми. И начинаешь удивляться, как можно психовать из-за такой ерунды.
Кладбище – красивое место, здесь повсюду цветы, много травы, надгробных плит со стихами и изречениями о вечной памяти и любящих родителях, сёстрах и братьях, о времени, небе и вечном сне.
После прогулки среди могил на меня снизошёл такой покой, что я легла в траву и заснула.
Мне приснился странный сон. В нём присутствовали Карл Рэй и какой-то человек с простыней на голове, и Карл Рэй медленно подходил к нему и приподнимал простыню, затем простыня падала с него, и Карл Рэй обнимал этого человека. И кто-то звал меня:
– Мэри Луу-у, Мэри Луу-уу, где ты?
И тогда я проснулась.
Тётя Радин стояла на крыльце и звала меня. Поэтому я подошла к дому, и она сказала:
– Пора ужинать. Пойдём.
Вот это был ужин! Жареная курица (снова), картофельное пюре, кукуруза в початках, помидоры, зелёная фасоль, капуста, картофельный салат и свёкла. Все говорили о том, что это последний вечер Карла Рэя дома (обо мне даже не вспомнили), и как они хотели бы, чтобы он побыл подольше, и не мог бы он остаться хотя бы до субботы, и мне стало дурно, потому что я подумала, что он уступит их просьбам и скажет «да».
А потом… Потом настало время десерта. Салли Линн и Джон Рой зашли в гостиную и вернулись с огромным шоколадным тортом, на котором огромными белыми буквами было написано: «МЭРИ ЛУ: МЫ БУДЕМ СКУЧАТЬ ПО ТЕБЕ».
И они все разом затараторили. Салли Линн сказала, что ей стыдно за поход на Бугер Хилл, и Джон Рой сказал, что ему стыдно за выдумку о беглом преступнике, и Сью Энн сказала, что ей стыдно, если я слышала сегодня их разговор (откуда она только узнала?), и что они это не со зла, и так далее, и тому подобное. Я испугалась, что не сдержусь и разревусь, но я не хотела показаться ребёнком, поэтому искусала себе губы.
Как мило с их стороны, не правда ли?
И все же я не жалею, что уезжаю.
ЗАВТРА МЫ ЕДЕМ ДОМОЙ!!!!!!!
УРА!!!!
Четверг, 2 августа
Я ДОМА!!!!!!!!!!!!!!!
Мы выстояли! Корабль не разбился в щепы во время бури. Капитан Карл Рэй провёл нас через все опасности. Я снова в своей СОБСТВЕННОЙ комнате и пишу, сидя за моим собственным НОВЫМ СТОЛОМ. Но, но, но. Сначала я должна поведать кое-что ещё.
С чего бы начать? Успокойся, Мэри Лу.
Поездка. Как вы понимаете, мне было не очень жаль уезжать от тёти Радин, хотя она и плакала, когда на прощание обнимала меня, и хотя Салли Линн подарила мне подарок (книга, завёрнутая в газету: там всё про секс), и хотя тётя Радин обняла Карла Рэя так, как будто больше никогда в жизни его не увидит.
Вы не поверите, но на обратном пути мы с Карлом Рэем разговаривали (да-да, разговаривали!), и я узнала про него самые удивительные вещи.
Во-первых, я спросила его, тосковал ли он когда-нибудь по дому, и он сказал «да». Поэтому я спросила его, почему он не говорил о том, что скучает по дому, и он ответил:
– А какой смысл?
Я задумалась. Когда же я спросила его, будет ли он сейчас тосковать по дому, он ответил, что точно не знает.
– Тогда почему ты возвращаешься?
Он ответил, что у него есть одно «незавершённое дельце», но в подробности вдаваться не стал. Я считаю, что это он про Бет-Энн.