– У тебя кровь! – глупо ахаю и пытаюсь вырваться из руки держащего меня мужчины. – Да отцепись ты! – рявкаю и топаю ногой, попадая аккурат по пальцам его.
– Тварь! – мычит от резкой боли мужчина, ослабляя захват.
Я выскальзываю и падаю на колени рядом с Денисом. Обнимаю его, запуская руки под пиджак и, выдернув из кобуры пистолет, передаю ему.
Второй попытки у нас не будет.
Развернувшись из того же положения, я морщусь от отвращения к тому, что собираюсь сделать, но делаю. Сжимаю пальцы в кулак и бью по самому сокровенному, как учил поступать Денис в любой непонятной ситуации. Удар выходит немного смазанным из-за того, что мужчина, унимая боль в ноге, слегка отступил, но достаточным, чтобы его согнуло пополам.
Денис в этот же момент с разворота выбивает пистолет у стоящего за его спиной, стреляет в потолок и, пользуясь секундным преимуществом, валит противника навзничь, схватив обеими руками за щиколотки и как следует дернув на себя. Тот, что стерег Павла Геннадьевича в растерянности направляет пистолет на нас, но из-за темноты, освещаемой лишь вспышками фар, и мешанины из тел на полу не решается сделать выстрел.
Денис вступает в рукопашный поединок, на который так нарывался, я пытаюсь на четвереньках отползти подальше, но тут кто-то хватает меня за ногу.
– Тебе конец, тварь, – обещает мужчина злобно, а я бесполезно дрыгаю ногой, пытаясь вырваться.
Оставляю попытку, разворачиваюсь, слыша поблизости возню и звуки ударов, и резко распрямляю вторую ногу, по касательной задевая скулу мужчины. Чем, очевидно, лишь сильнее привожу его в бешенство.
Хрипя грязные ругательства в мой адрес, мужчина выпускает из руки пистолет, освобождая ее. Хватается за мою вторую щиколотку и с силой дергает меня на себя.
– Ты сильно пожалеешь, – шипит мне на ухо, навалившись сверху, а затем в нескольких отвратительно красноречивых предложениях расписывает, что именно меня ждет. И в каких позах.
Почти не слышу его. Адреналин кипятит кровь, сердцебиение такое, что грудную клетку разрывает. Плюс налицо явное кислородное голодание: под весом его тела я не могу сделать полноценного вдоха. Бессмысленно барахтаюсь, трачу последние силы и надежду, как вдруг прямо под своим бедром чувствую его пистолет.
На раздумья времени не остается. С трудом дотянувшись до оружия, шарю пальцами по стволу, пытаясь обнаружить предохранитель. Не нахожу, крепко хватаюсь за рукоятку, выворачиваю руку и приставляю ствол к бедру мужчины. Самую малость меняю угол, чтобы не дай Бог не прострелить его насквозь и нажимаю на курок.
От сильной отдачи мне больно выворачивает запястье, но за вскриком мужчины и посыпавшемся из него отборным матом моего писка даже не слышно. От пистолета я сразу же избавляюсь, толкнув его куда-то в сторону. В нем нет никакого смысла, после первого выстрела рука будто отнялась, да и слишком велика вероятность, что он отберет его у меня и сразу же пустит в ход. Кое-как выбираюсь из-под корчащегося в явно преувеличенных муках мужчины, но события, вопреки ожиданиям, начинают развиваться по наихудшему сценарию.
Кто-то хватает меня за волосы и с силой дергает вверх, принуждая встать на колени. Слезы против воли брызгают из моих глаз, но даже сквозь мутную завесу я понимаю, что расклад сил кардинально поменялся.
Тот, что стерег Павла Геннадьевича, теперь держит на мушке Дениса. На лице Градова кровь, зубы стиснуты так, что скулы кажутся острыми. Особенно это заметно, когда через окно падает находящийся в непрерывном движении свет. И так мне муторно становится от мысли, что вижу его в последний раз, что весь адреналин будто в пол проваливается.
– Не убивайте его, – молю шепотом, окончательно расклеившись.
– Завали! – раздраженно приказывает тот, что держит меня за волосы. Но не мне, а мужчине на полу.
– Тебя подстрелят, поговорим, – сквозь зубы огрызается лежащий.
– Ты прав, с таким дебилом это вопрос времени, – зло цедит мужчина и без раздумий и жалости стреляет лежащему прямо в голову.
Я вскрикиваю от ужаса и пытаюсь отвернуться, но он держит мою голову так, чтобы я видела. И хоть темная балаклава скрывает кошмар, в который наверняка превратилось лицо убитого, мое тело цепенеет от страха, а глаза настолько расширяются, что кажется, я уже никогда не смогу их закрыть.
Тошнота неумолимо подкатывает к горлу. В коленях появляется слабость, я чувствую, как мои джинсы пропитываются чужой кровью. В воздухе стоит сильный запах пороха и металла, от которых мутится рассудок. Хочется рухнуть в обморок, но гневный крик мешает погрузиться в забвение.