– Меня тошнит, – признаюсь и пытаюсь дышать чаще.
Денис перетаскивает уцелевшую софу в самый дальний угол, устраивает меня на ней и подает ведерко, которое, увы, пригождается. Так и сижу с ним в обнимку, когда раздается звук сирен служебных машин. Вскоре помещение освещается сине-красными всполохами, дверь приоткрывается и раздается мужской голос:
– Дэн!
– На месте, – отзывается Денис. – Связанный под замком в подсобке.
– Подождет. Сейчас криминалисты поработают, давайте на выход. Хотя, нет. Ждите. Тут все залито. – Я снова сгибаюсь пополам над ведерком, а он уточняет удивленно: – А это еще кто?
– Та, без которой я был бы мертв, – отвечает ему Денис, во всеуслышание признавая мою полезность. – Светилу хоть одного можно пропустить?
– Не потерпит? – недовольно бурчит мужчина.
– Потерплю, – сиплю из своего угла.
– Эд, – укоряет Денис знакомого.
– Что – Эд? – ворчит мужчина. – Все истопчут, разбирайся потом. И так криминалистам работы на всю ночь. Устроили тут балаган…
– Хера се претензия, – негромко возмущается Денис. – Я ему труп и убийцу, готовое дело, можно сказать, только подшить, а он что? Никакой благодарности.
– Ничего не перепутал?
– Неа, – нагло хмыкает Денис. – Давайте резче, ее уже минут пятнадцать полоскает без продыха.
– Понял, – отвечает серьезно. – Так, мужики! Заходим, освобождаем проход для потерпевших, – шумит мужчина. – Свет скоро дадут, пока в полевых условиях.
– Пчелка моя, ты как тут? – Денис садится рядом со мной и целует в висок.
– Ой, отсядь, – морщусь, а этот клоун задирает руку и нюхает свою подмышку.
– Воняю, что ли?
– Денис, блин, я тут делом занята вообще-то, – бубню, пытаясь отодвинуться от него, но он обнимает меня за плечи, не позволяя.
– Да похер, Ульян. Не смотри на вход, глянь лучше, как меня разукрасили.
Вытираю рот хлопковым носовым платком, который всучил мне Геннадьич, поворачиваю голову и мое сердце прошивают остроконечные стрелы жалости.
Бровь рассечена, на левой скуле ссадина, переносица припухла, под глазами наливаются синевой два фингала. Левая сторона лица как будто бы больше, похоже, понемногу начинает отекать. А в теплых карих глазах столько эмоций, что под ложечкой начинает сосать. Там и усталость от пережитого, и радость, что все более-менее благополучно закончилось, и нежность вперемешку с состраданием в отношении меня. И тоска. Лютая щемящая тоска.
– Ну что? – вредничаю, поставив ведро на пол и скрестив руки под грудью. – Опять отчитывать будешь?
– Спасибо, что ты такая дуреха, – говорит с полуулыбкой. – Еще раз ослушаешься, отхватишь ремня, – добавляет строго.
– Понеслась, – закатываю глаза.
– Ульян, я чуть с жизнью не расстался, когда ты вошла. И подыхать сегодня я не собирался, у меня был план.
– Какой? Тянуть время? – уточняю недовольно. – Тупой план.
– Чем плох? Я зашел в антикварный до того, как появился у тебя. Вынес все, что было в сейфе. Нужно было дождаться, когда приедет ЧОП, только и всего.
– А если бы Геннадьич не успел нажать кнопку, что тогда?
– Он с нее пальца не снимал. Ты предупредила меня, я – его.
– Зачем нужно было идти самому? Почему не дождался их со мной?
– И оставить там Геннадьича одного? Он не знает код, но они-то об этом не в курсе. А пыток у него сердечко не вынесет.
– Ну и сколько бы ты протянул? М? Пять минут? Меньше. Потому что было бы так. Тот урод ранил бы Геннадьича. Ты бы открыл сейф. Он бы разозлился и ранил серьезнее. Счет бы пошел на секунды. Что дальше? Ты отдаешь им все, они убивают обоих и преспокойно выходят.
– То же могло случиться и с твоим участием, понимаешь ты?
– Понимаю. Теперь.
– Вывод?
– Если случится что-то подобное, я сделаю то же самое, – отвечаю упрямо, а Денис раздраженно выдувает. – Ты мне квартиру обещал. От проблем избавить. И машину починить. Где я еще такого дурака найду, скажи на милость?
– Про машину разговора не было! – изумленно вскидывает брови.
– Не жмотничай, – говорю, уже с трудом сдерживая улыбку, – я твою задницу спасла, вообще-то.
– Да я прям инвестор от Бога. Бабок еще не вложил, а только пообещал, а уже прибыль поперла.
– Ты человек слова. Я тебе доверяю, – паясничаю, надменно прикрывая веки.
– Я чертовски везучий, а ты – храбрая тигрица, – хмыкает, обняв за шею и поцеловав куда-то в голову.
– А можно мне прозвище без полосок? – ворчу, а Денис тихо смеется.
– Эй, голубки, – привлекает наше внимание Эдуард. – На выход. И не расходитесь. Ночка будет долгой.
Глава 4
Эдуард тоже человек слова и обещание сдержал. На часах половина пятого утра, я в пропитанных кровью джинсах, со всклокоченными волосами, грязная и измученная. Денис с пустым взглядом, избитый, но бодрится. И мы только покидаем стены казенного учреждения, куда отправились вместе с Эдуардом для дачи показаний.