– Да, хорошо, – немного выдыхаю.
– Оставайтесь в ванной, – добавляет строго и отключается.
– Тебе что, – тихо лопочет Ева, глядя в воображаемую точку под раковиной, – угрожал труп?
– Получается, что так, – отвечаю отстраненно. Беру сестру за руку и сжимаю. – Все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо.
– А у Дениса? – холодит мне кровь вопросом, над которым я не хочу даже думать.
Буквально через полминуты от адвоката приходит сообщение с номером, и чуть только я его записываю, звонит Эдуард.
– У тебя стальные яйца, Ульяна! – весело говорит Эдуард и я машинально раздвигаю губы в подобии улыбки. Вместе с тем слышится эхо и торопливые шаги. – Похоже, кому-то вздумалось поиграть. Значит, время есть.
– На что? – уточняю на автомате.
– Найти Дениса, конечно! Он точно жив, иначе этот маневр с его телефоном не имеет никакого смысла.
– Думаешь?..
– Уверен. Гораздо проще пристрелить его у тебя на глазах. А потом тебя саму. Им что-то надо, и мы выясним что. – Слышится писк, какой издают домофоны. – Я как раз вышел на одного человечка в нужных кругах, сегодня…
Вдруг в динамике будто что-то взрывается. Я отдергиваю телефон от уха и звук повторяется еще дважды.
– Эд, что там? – спрашиваю нервно. – Эд! – зову громче.
Смотрю на экран, вижу, что время звонка все еще идет. И только собираюсь поднести телефон к уху, как раздается оглушительный женский визг. Ева зажимает себе рот, чтобы самой не закричать, а я, пересилив себя, сбрасываю звонок и набираю адвокату. Долго слушаю гудки, но он так и не отвечает.
«Никто не поможет», – снова и снова кручу в голове слова неизвестного.
– Их убили? – скрипуче спрашивает сестра. – Их всех убили, да? И следователя, и адвоката, и Дениса. И нас убьют… – Ева начинает плакать и двигается ко мне, ища защиты. – Я тебя люблю, – едва выговаривает, обхватывая меня обеими руками.
А у меня в голове – выжженное поле. Ни единой мысли. Одно только предостережение Дениса периодически вспыхивает. И мои мудрые, но бестолковые фразочки о врагах. Наш разговор в машине, завершившийся странным высказыванием. Почему он назвал Саркиса нагруженным золотом ослом?
«Что в твоей голове?», – обреченно стонет внутренний голос.
Я должна думать о том, как уберечь сестру. Но я сижу на холодном полу в ванной, глажу ее по руке и размышляю о симпатичном сером ослике, навьюченном сокровищами.
– Звони, – говорю каким-то чужим отстраненным голосом.
– Что? – лопочет Ева, шмыгнув носом.
– Звони Саркису.
– Что? – переспрашивает удивленно.
– Не надо вопросов, – выдуваю и нервно тру лоб, – просто звони.
Сестра соображает еще хуже меня, но доверяет мне абсолютно. Поднимается, берет со стиральной машины телефон и делает вызов. Саркис быстро отвечает, отдаленно слышу его голос.
– А что сказать? – спрашивает Ева у меня, держа телефон у уха, и от растерянности начинает плакать горше. – Я не знаю, что нужно сказать, – ревет уже в голос.
Аккуратно забираю у нее телефон и говорю хрипло:
– Саркис.
– Да! – отвечает мужчина взбудоражено. – В чем дело?!
– Мне угрожали. Денис мертв или похищен. В следователя стреляли. Адвокат перестал отвечать, – рублю сухими фактами, даже не мечтая о том, что он что-то поймет.
– Где вы? – единственное, что спрашивает.
– Они оба ехали к нам, Саркис, – сообщаю об опасности.
– Где? – переспрашивает строго.
– У Евы. Это…
– Я знаю! – перебивает резко.
– Он знает, – суфлирует Ева чуть слышно.
– Дай мне ее.
Передаю телефон Еве и в тишине слышу, как он говорит ей что-то на армянском. Потом еще и еще, размеренно, спокойно, ласково. Созвучно урчащему на руках котенку. Ева ничего не отвечает, просто слушает. И потихоньку успокаивается, лишь изредка смахивая одинокие слезинки со щек.
Через двадцать минут в подъезде раздается топот. Один человек точно не может воспроизвести столько шума, да и возгласы на разные голоса говорят о том, что там бегают минимум трое. Но масштабы мы понимаем, только когда на четвереньках доползаем до двери и открываем ее.
Их там… не знаю. Девять? Не сосчитать. Мужчины хаотично перемещаются и загораживают друг друга, столпившись у двери. Но первым стоит Саркис и его непривычно суровое лицо вселяет робкую надежду, что мы выберемся из этой западни.
– Им арев, – выдыхает Саркис, опускаясь на корточки. Зажимает заплаканное лицо Евы в ладони и сообщает: – Мы уезжаем. Собери самое необходимое.
– А Уля? – с истеричными нотками спрашивает Ева.
– Тоже.
– Тогда ладно, – соглашается, будто был выбор. Будто он разрешения спрашивал. Нет, этот мужчина поставил перед фактом и ее согласие в этот момент его мало интересовало. – Только я туда не пойду.