– Кто-то наблюдал. Возможно, из дома напротив, – поясняю протест сестры.
Саркис что-то говорит на армянском и мимо нас протискиваются двое мужчин. Когда они возвращаются, Саркис встает и помогает подняться Еве. Меня выдергивает с пола какой-то крепыш.
– Шторы закрыты, – говорит Саркис. – Собирайтесь.
Пока Ева накидывает в сумку вещей для нас обеих, я сбрасываю-таки шкуру и надеваю свои джинсы и топ. Из подъезда мы выходим в кольце вооруженной охраны, садимся в стоящую напротив подъезда машину и выезжаем со двора под конвоем из еще двух автомобилей, впереди и позади нас.
– Саркис, – зову тихо, и когда он переводит взгляд с рук Евы на меня, прошу: – Тетя. Что хочешь отдам, только, умоляю, заедем за ней.
Ева вскидывает голову и вцепляется в его кисть.
– Ничего не надо, Ульяна, – слабо морщится Саркис. – Говори адрес. Но поедет другая машина. Предупреди ее.
Все как в бреду. Звоню тете, а она плачет. Пытается рассказать, что Льва госпитализировали с огнестрельными ранениями, ей позвонили, потому что она – контакт в экстренных ситуациях. Я перебиваю, объясняю, что за ней приедут, что надо собрать вещи. Она упрямится, заявляет, что выезжает в больницу. Что на ней ответственность за принятие решений, юридическая. Я настаиваю на своем, повышаю голос, приказываю. И по кругу, снова и снова, пока она не говорит непривычно строгим тоном:
– Ульяна, остановись! – Я замолкаю и, кажется, задерживаю дыхание. – Я никуда не поеду. Я должна быть рядом с ним. Понимаешь, дорогая? – спрашивает уже мягче.
– Да, – обреченно выдыхаю и каюсь: – Это моя вина…
– Конечно, нет. Виноват тот, кто нажал на курок. Берегите себя. На связи, дорогая.
Прощаюсь с тетей и так тошно на душе, что выть хочется. Кишки сводит, в голове бардак, а страх планомерно вытесняет сначала раздражение, а затем и злость.
– Сам ты тварь, – цежу сквозь зубы, разговаривая сама с собой.
– Что? – чуть слышно переспрашивает Саркис.
Я поворачиваю голову и вижу, что сестра заснула на его плече. Как маленькая отрубилась, перенервничав и поплакав. Трогательная беззащитная куколка. Если кто-нибудь только подумает ее обидеть, я сотру этот чертов городишко с лица земли. Не знаю как, но я сделаю это. Ярость в моей груди такая сильная, что и тени сомнения не возникает.
– Почему-то кажется, мы сейчас на одной волне, – хмыкает Саркис, понаблюдав за мной. – Рассказывай. Все.