– Какой смысл задавать вопрос, на который вы и без того знаете ответ?
– Часть работы, – пожимает плечами все с той же улыбочкой.
Я закипаю. Медленно, но неотвратимо. Осознаю это, пытаюсь взять себя в руки, но откровенно не справляюсь. Мне не нравится ни мерзкий следователь, ни затхлый запах в кабинете, ни то, как построена беседа. И мне категорически не нравится, что Спирин пытается подловить меня на какой-то одному ему известной лжи.
Я начинаю чувствовать себя в западне, и единственная мысль, которая крутится в голове – мне нужен адвокат. И я почти успеваю сообщить о своем решении следователю, как вдруг кудрявый парень громко чихает.
– Будьте здоровы, – говорю ему машинально. Кажется, единственная из присутствующих.
– Прошу прощения, – смущенно и дружелюбно улыбается парень.
Я возвращаюсь взглядом к следователю и вдруг понимаю, что больше не злюсь. Неожиданный громкий звук и теплая улыбка полностью сняли раздражение.
«Этому кудрявому нужно подарить шоколадную медальку», – думаю вскользь.
– Да, мы с супругом приехали на одной машине, – отвечаю спокойно. – А насчет того мужчины и упомянутых вами камер. Разве в банкетном зале их не было?
– Были, но запись не велась. Последнее, что сохранилось, как вы с сестрой привезли цветы. Кстати, почему лично? Невеста в такой важный день должна заниматься собой, разве нет?
– Хочешь сделать хорошо, – развожу руками. – Времени на себя было предостаточно, а сна от волнения ни в одном глазу.
– Понимаю… значит, вы простили мужу его слабость? – метко выводит меня из равновесия.
– Послушайте, это мое личное дело, – начинаю было, но он перебивает:
– Личные мотивы – самые мощные. А я обязан проверить каждый.
– И что, по-вашему, я так разозлилась на мужа, что убила его отца? – откровенно психую. – Вы в сво…
Не успеваю договорить, как кудрявый задевает локтем чашку на краю своего стола и та вдребезги разбивается от удара о кафельный пол.
– Вот черт, – вырывается из него. – Прошу прощения…
Он суетливо пытается убрать осколки, а следователь напротив меня от раздражения раздувает ноздри.
И тут до меня доходит. Он же мне помогает! Специально переключает внимание на себя, когда я начинаю выходить из себя. И ему за это влетит.
– Повторите вопрос, пожалуйста, – нарочито нервно обращаюсь к следователю.
– Вы простили мужа, которого поймали на измене на собственной свадьбе? – развернуто давит на больную мозоль Владимир Владимирович.
Имя у него хорошее. Звучное, запоминающееся. Совершенно ему не идет.
– Нет, я подала на развод сразу же, как вышла из больницы.
– И продолжаете жить вместе? Я же верно понял? Или вы встретились где-то, чтобы вместе проследовать в управление? Может, он подвез вас? – теперь засыпает вопросами, явно давая мне версии для вранья, на котором впоследствии и поймает.
Собираюсь с мыслями и отвечаю развернуто и по-прежнему честно.
– Я не рассказала никому из близких о случившемся. Не хотела лишней нервотрепки как для себя, так и для него. Так что да, до сегодняшнего дня, до похорон его папы мы действительно жили в одной квартире. Но сегодня я собираюсь съехать.
– Могу я сделать вывод, что вы его пожалели?
– Да, можете.
– А чем вызвана ваша жалость? Вашими неостывшими чувствами?
– Он потерял отца. По-Вашему, этого недостаточно? – приподнимаю брови.
– Насколько мне известно, они не ладили. Особенно в последние годы.
– Я не так много общалась с его семьей, но у меня подобного впечатления не создалось. Не слышала ни одного скандала.
– Вероятно вследствие того, что большая их часть проходила в офисе. У них были серьезные разногласия по бизнесу.
– Вам виднее, – снова развожу руками.
– То есть, вы заявляете, что вам об этом ничего не известно?
– Именно так. Я мало что понимаю в работе Влада, мы почти не касались этой темы. Во всяком случае, так глубоко, чтобы обсуждать конфликты.
– Та девушка, которая была с ним в служебном помещении, можете ее описать?
– Кажется, у нее были светлые волосы, – бормочу, старательно напрягая память. – Я запомнила только, что на ней была та же одежда, как на всех официантах. И что она застегивала рубашку на ходу. Вслед за ней вышел муж, и ее лицо я не разглядывала.
– Если я покажу вам фотографии всех официантов, сможете ли вы ее опознать?
– Нет, не думаю, – отвечаю честно.
– Любопытно, – задумчиво произносит следователь.
– Не вижу ничего любопытного в том, что я не запомнила лица человека, которого видела вскользь и сквозь дымку.
– Любопытно то, что и ваш муж не смог вспомнить.