– Обоим? – таращит на меня глаза.
– Я буду собирать вещи. Пока я это делаю, мы поговорим.
– Ульян, – морщится и чешет голову пальцами обеих рук. – Давай не будем спешить, а? Разбежаться успеем. Сейчас любое телодвижение с нашей стороны будет выглядеть подозрительно, – добавляет весомо.
И ведь понимаю, что эти слова – всего лишь манипуляция. Но зерно истины в них есть.
– Вы в самом деле не ладили с отцом? – перехожу к главному, решив ничего не решать.
– Нет, – морщится Влад. Наклоняется и развязывает шнурки на ботинках. – Мы много горячо спорили, но все это касалось исключительно бизнеса.
– Ничего личного? – фыркаю, сняв туфли.
Влад дотягивается до моих любимых домашних тапочек, ставя мне под ноги, но теперь этот привычный ранее жест кажется не проявлением заботы, а подхалимством.
– Вроде того. Он сильно сдал, Уль. Хватка уже не та, он плоско мыслил, пытался решить новые проблемы старыми методами, которые давно перестали работать. Ему было тяжело перестраиваться, тяжело принимать, что стареет. Но мне всегда удавалось найти аргументы и убедить его. Трудозатраты колоссальные, врать не стану. И да, мне бы хотелось, чтобы он отошел от дел. Но не в мир иной, черт бы побрал этих следаков, – рычит и нервно сбрасывает ботинки. – Я любил отца!
«Так же, как меня?» – чуть не вырывается вслух.
– Я тебя ни в чем не обвиняю, – сообщаю на всякий случай.
«Наверное», – добавляю мысленно.
Если бы не тот зеленоглазый, я бы засомневалась. Хотя бы потому, что не могла и вообразить, что он способен на измену. На настолько подлое предательство в один из самых важных дней в жизни. Учитывая ссоры и его желание отодвинуть отца от руля, вполне могла бы допустить мысль, что измена – это в самом деле алиби.
– Рад слышать, – выдыхает Влад.
– Почему ты сказал, что не запомнил ее? – спрашиваю будто между делом и суечусь в прихожей, снимая туфли и заталкивая ноги в пресловутые тапочки, чтобы не акцентировать все свое внимание на нем.
– Зачем устраивать девчонке проблем? – на манер благородного рыцаря сияет доспехами.
– Значит, помнишь?
– Да, помню.
– Официантка?
– Да, Уль. Это так важно?
– А тебе сказали, что, судя по фото и видео, все официантки были в главном зале, когда что-то взорвалось?
– Нет, – отвечает хмуро. – И даже если сообщат, менять показания я не стану. Поймают на лжи, поставят под сомнение все остальные показания. Не факт, что это правда. Хотя, не исключаю.
– Как это понимать?
– Не удивлюсь узнать, что меня подставляют. То, как она себя вела, какие сигналы подавала… Ульян, зачем тебе эти детали? – Влад морщится и отводит взгляд. – Я сглупил и своей вины не отрицаю.
– Речь не о нас. А о том, в чем нас пока еще не обвиняют, но уже намекают. Мне – на то, что я выдумала ее так же, как и мужчину. Для отвода глаз. Так что, знаешь, я хочу знать о ней все. И хочу знать, что в ней такого, что ты решил в присутствии всех, кто нас знает, вытереть ноги об меня и спустить в унитаз наше будущее, – расхожусь, вываливая часть скопившейся обиды.
– Ничего, – разводит руками Влад. – В ней не было ничего, кроме желания потрахаться во взгляде. Абсолютно. Пустая, не слишком красивая, с самой обычной среднестатистической фигурой и накаченными, как у большинства сейчас, губами. Обычная соска.
– Приятно узнать, что я стою на ступень ниже, – не удерживаюсь от колкости и отворачиваюсь от него, не желая показывать вставшие в глазах слезы.
– Не надо сравнивать. Это вообще про другое. Тупое мимолетное желание, помноженное на количество выпитого. Это никак не характеризует ни тебя, ни моего к тебе отношения.
От такого заявления натурально выпадаю в осадок и весело хрюкаю, сдерживая порыв засмеяться в голос.
Какая же скотина. И ведь на полном серьезе! Если бы не убийство его отца, сказала бы, что мне крупно повезло в тот день. Мы ведь о детях думали, планировали сразу после свадьбы перестать предохраняться. Прямо пуля над головой просвистела.
– Так… – пытаюсь абстрагироваться от личного и думать о насущном. – Нужно достать все видео и все фотографии. Я напишу оператору, фотографу, сестре и тете. Ты – всем остальным. Я никого не знаю.
– Сделаю, – отвечает Влад сквозь зубы. – Так и будешь разговаривать со мной, стоя спиной?
– Закончили, – бросаю в пустоту и закрываюсь в спальне.
Она ему даже не нравилась. Не екнуло, не ослепило. Он просто захотел ее трахнуть и трахнул. Невзирая на обстоятельства. Не думая о том, что я поблизости. Хотя, этот факт, возможно, добавлял остроты. И я бы ни о чем не узнала, ни о чем не догадалась. Не удивилась бы даже помаде на его лице или рубашке, запаху женских духов или чему-то подобному. Нас то и дело обнимали и целовали, подходя с поздравлениями. Я бы узнала о том, какой он козел только спустя время. Возможно, слишком поздно. Этот пожар спас меня. А вот разожгли его, судя по всему, чтобы посеять панику и скрыть следы преступления. Иначе зачем еще?