Он отходит к окну, продолжая говорить будто сам с собой:
— Я был слишком увлечён перспективами. Развитием твоего магического дара. Забыл о том, что любой сосуд нужно укреплять, прежде чем наполнять его. Иначе он просто треснет.
Последнее слово он произносит с таким выражением, что по спине пробегает холодок. Представляю, что значит для него "треснувший сосуд" — неудачный эксперимент, который нужно списать и начать заново.
— Сколько времени ты проводишь в постели? — внезапно спрашивает он.
— Что?
— Ну, сколько часов ты спишь? Как часто гуляешь в саду? Какие физические упражнения делаешь?
Я молчу. Правда в том, что, наверное, вся моя жизнь состоит только из магических тренировок, зубрёжки заклинаний и лежания на кровати в попытках восстановления после "уроков" Корвина. Да и, знаете ли, "гулять в саду" вообще звучит странно. Во всяком случае, для Хиемалиса. Погода в основном не располагает.
— Так я и думал, — он возвращается к столу, открывает блокнот. — Нужно составить новое расписание. Добавить физические упражнения. Возможно, даже основы боевых искусств... Да, не "возможно", а обязательно. С учётом того...
Он начинает быстро писать, бормоча себе под нос:
— Утром — гимнастика... Силовые упражнения... Обязательные перерывы на отдых между магическими тренировками... Полноценное питание... Тут нужно посоветоваться, конечно...
Я наблюдаю за ним с растущим беспокойством. Что-то в его поведении настораживает меня. Он слишком... увлечён. Он всегда такой, когда придумывает новые способы пробудить во мне стихии.
— И да, — он поднимает голову от бумаг, и в его глазах я вижу тот самый блеск, которого так боюсь. — Я уже знаю, кто займётся твоей физической подготовкой. Человек, которому я могу доверять. Который понимает важность нашего маленького эксперимента.
Глава 3. Не магией единой
Корвин не соврал — "надёжный человек" действительно появился в особняке через пару дней. Впрочем, он всегда держит слово. Особенно когда речь идёт о новых способах сделать мою жизнь ещё сложнее.
Я пытаюсь позавтракать, борясь с подступающей тошнотой — слабость так и не прошла. Корвин прав, моё тело разваливается. Медленное движение ложки с кашей ко рту прерывается, когда в столовую входит незнакомец. Высокий, жилистый, с коротко стриженными седыми волосами и шрамом, пересекающим левую бровь. Суровое лицо кажется высеченным из камня.
— Рейнар, — представляется он, опускаясь на стул напротив. Его хриплый голос заставляет вздрогнуть няню, хлопочущую у камина. — Я буду заниматься твоей физической подготовкой.
Я молча киваю, разглядывая его потрёпанную куртку, неуместную в богатом особняке. Не думал, что чопорный Корвин может водить знакомства с такими людьми.
— Корвин сказал, у тебя проблемы с выносливостью, — продолжает он, бесцеремонно придвигая к себе мою тарелку с кашей. — Что ж, этим и займёмся. Жду тебя через час в тренировочном зале.
— В том самом, где Корвин обычно пытается меня убить? — не могу удержаться от сарказма.
Рейнар хмыкает, отправляя в рот большую ложку каши:
— Нет. В другом зале, во втором крыле. Специально для физических упражнений.
Надо же, а я и не знал, что у нас есть такой. Хотя, думаю, и сам Корвин о нём не знал. Никто не ходит в то крыло. Я даже не уверен, что знаю, как туда попасть. Ладно, разберёмся.
Час спустя я стою посреди просторного помещения, часть пола укрыта толстыми кожаными матами, повсюду громоздятся странные конструкции из дерева и металла, о назначении которых я могу только гадать. Помещение освещают тусклые магические светильники под потолком.
— Начнём с простого, — Рейнар выходит из примыкающей к залу комнатки. Он сменил куртку на свободную рубаху. — Покажи, сколько раз можешь отжаться.
Я смотрю на него с недоумением:
— Что сделать?
Он замирает, а потом начинает смеяться. Успокоившись, хлопает меня по плечу так, что я еле удерживаю равновесие.
— Вот смотри, — он падает на мат и показывает, что я должен сделать.
Что ж, попробую... Я осторожно опускаюсь рядом с ним и пытаюсь выполнить требуемое. Получается... не очень. Уже на втором отжимании руки начинают дрожать, на пятом не выдерживают, и я обидно утыкаюсь лицом в прохладную кожу мата.
— Плохо, — констатирует Рейнар. — Очень плохо. Но это мы исправим.
Следующий час превращается в пытку. После отжиманий следуют приседания, потом ещё какие-то странные упражнения, названий которых я даже не запомнил. Рейнар совсем не даёт мне перерывов, и когда я падаю, не в силах подняться, просто ждёт минуту-другую и командует продолжать.