— Как будто ты не знаешь, — Корвин понижает голос, и я не могу разобрать окончание фразы.
Рейнар молчит какое-то время, потом отвечает:
— Слишком рано. Дай ему ещё хотя бы месяц.
Корвин ещё что-то говорит. Слишком тихо. Жаль.
Я осторожно отступаю от двери. Интересно, что всё-таки у него на уме?
***
— Стихия должна течь свободно, — в сотый раз повторяет Корвин, — а не рваться наружу, как вода из треснувшей трубы.
Я стою посреди тренировочного зала, пытаясь удержать ледяной щит. Пот заливает глаза, несмотря на холод. Руки дрожат от напряжения. Корвин прав: магия Зимы внутри меня больше похожа на бушующий шторм, чем на спокойный поток.
Очередная попытка — и снова щит рассыпается ледяной крошкой слишком рано. Корвин морщится:
— Повтори. И на этот раз соберись.
Что-то в его тоне вызывает глухое раздражение. Я делаю глубокий вдох, вспоминая уроки Рейнара. "Контролируешь дыхание — контролируешь тело. Контролируешь тело — контролируешь разум".
Странно, но это работает. С каждым вдохом напряжение уходит, мысли проясняются. Я чувствую, как холод внутри меня перестаёт метаться и... успокаивается? Нет, не то слово. Становится послушным, как клинок в руке опытного воина.
На этот раз щит получается идеальным — тонкий, прозрачный, но прочный как алмаз. Я вижу, как на его поверхности складывается причудливый морозный узор.
Корвин удивлённо приподнимает брови:
— Вот это уже интересно. Что изменилось?
— Ничего особенного. Просто контроль дыхания, как учит Рейнар, — я пожимаю плечами. Хотя результат впечатлил и меня самого.
Корвин хмыкает:
— Похоже, он учит тебя не только падать.
В его голосе проскальзывает что-то странное. Ревность? Нет, не может быть.
— К слову о падениях, — он вдруг делает резкий жест рукой.
Воздух вокруг меня взрывается ледяными иглами. Раньше я бы попытался сбить их магией, но тело реагирует быстрее разума — перекат вправо, упор на руку, подъём. Ни одна игла не задевает меня.
— Похвально, — Корвин делает пометку в блокноте. — Очень похвально. Но что если...
Новая атака приходит с двух сторон сразу. Я ухожу от неё перекатом, но тут же понимаю свою ошибку — Корвин явно этого ждал. Третья волна летит туда, где я должен оказаться после переката...
И тут происходит что-то необычное. В момент наивысшей опасности магия и тело словно начинают действовать заодно. Я не создаю щит — он возникает сам, как естественное продолжение движения. Разворот, подъём руки, и ледяные иглы разбиваются о прозрачную преграду.
Повисает тишина. Корвин смотрит на меня с каким-то новым выражением. Азарт? Предвкушение?
— Похоже, мне стоит поблагодарить Рейнара. Он оказался полезнее, чем я ожидал.
Вечером я снова тренируюсь с Рейнаром. Рассказываю ему о странном слиянии магии и физических рефлексов.
— Ничего удивительного, — кивает он, поправляя мою стойку. — Тело и разум неразделимы. Когда ты контролируешь своё тело, магии проще найти правильный путь.
— Почему же тогда маги... — начинаю я.
— Потому что проще верить в собственную исключительность, — перебивает он. — Проще думать, что ты особенный, избранный. Что тебе не нужно "опускаться" до физических упражнений.
Он вдруг становится серьёзным:
— Послушай. То, к чему тебя готовит Корвин... это будет опасно. Но что бы ни случилось, помни, чему я тебя учил. И не только приёмы. Помни: твоя сила не только в магии. Иногда простой удар кулаком эффективнее самого сложного заклинания.
Я киваю, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение. Что ждёт меня впереди? Что может быть настолько опасным, что даже Рейнар беспокоится?
Ничего, скоро я всё узнаю.
*****
Почему в мой день рождения всегда так холодно? Мне уже шестнадцать. Не то чтобы это было важным событием в особняке — Корвин никогда не придавал значения таким "мелочам". Но няня печёт особенный пирог, а Рейнар отменяет утреннюю тренировку, что само по себе уже подарок. Больше этот день ничем не примечателен.
Но вечером я, конечно же случайно, становлюсь свидетелем странного разговора. Я возвращаюсь к себе из библиотеки, когда голоса в кабинете Корвина привлекают моё внимание.
— ...физическое развитие значительно улучшилось, — говорит Рейнар. — Но есть кое-что ещё, о чём стоит подумать.
— Что именно? — в голосе Корвина звучит лёгкое раздражение. Он не любит, когда ему указывают на упущения.
— Мальчику шестнадцать, — в голосе Рейнара проскальзывают странные нотки. — В его возрасте происходят определённые... изменения. Ты ещё помнишь, что значит быть молодым?
Пауза. Я прислушиваюсь, не совсем понимая, о чём они говорят. Какие ещё изменения? Если речь о магических способностях, то об этом Корвин и так прекрасно осведомлён.