За окном падает снег — редкий, колючий. Где-то там, за этой снежной пеленой, лежат Искажённые земли, о которых теперь мне известно немного больше. Знаю и о том, зачем я нужен Корвину. Ему требуется кто-то, способный пройти туда, куда не могут пройти другие.
Что ж, я стану тем, кем он хочет меня видеть. Но не для него. Для себя. И когда придёт время, он поймёт, как опасно оружие, обладающее разумом и волей. Оружие, которое научилось лгать. Спасибо тебе за Лиану, Корвин.
Глава 5. Стихии
— А теперь замедли время вокруг щита, — велит Корвин.
Ещё бы понять, как это сделать. Я уже час пытаюсь совместить создание ледяной преграды с манипуляцией временем. Пот заливает глаза, хотя в тренировочном зале чуть ли не метель метёт. Щит получается легко — это я уже освоил. Но стоит попытаться замедлить время...
Вокруг щита возникает серебристое сияние. На краткий миг кажется, что получилось — я вижу, как пылинки в солнечном луче замедляют свой танец, словно увязнув в густом меду. Но мгновение — и контроль ускользает. Время возвращается в привычный ритм, а щит рассыпается ледяной крошкой.
— Лучше, — Корвин делает пометку в блокноте. — Но всё ещё недостаточно. Эффект должен длиться дольше.
Он задумчиво постукивает карандашом по странице:
— Возможно, проблема в том, что ты пытаешься перекрыть поток времени. Это как пытаться остановить реку — чем сильнее давишь, тем больше она сопротивляется. Попробуй действовать мягче.
Я киваю, хотя его метафоры не особо помогают. Единственный раз, когда мне удалось существенно замедлить время, — тот случай на кухне с няней. Но как я это сделал? Помню только ужас, когда увидел опрокидывающийся котёл, а потом... время словно растянулось, давая мне несколько драгоценных мгновений.
— О чём думаешь? — голос Корвина прерывает мои размышления.
— О том случае на кухне, — честно отвечаю я. Иногда правда — лучшая маска. — Пытаюсь понять, что тогда было иначе.
— А... — он закрывает блокнот. — Да, тот случай... Знаешь, я долго размышлял об этом. Возможно, дело в том, что тогда ты действовал инстинктивно. Страх за няню отключил ту часть разума, которая обычно мешает. И ты замедлил время ровно настолько, насколько было нужно.
— Хочешь сказать, что я слишком много думаю?
— Именно! — он почти улыбается. — Магия Зимы — это не только воля. Это ещё и интуиция. Особенно когда речь идёт о времени. Смотри.
Корвин делает пассы руками, и в воздухе появляется льдинка. Она медленно скользит вниз, окружённая еле заметным серебристым сиянием.
— Смотри внимательно, — говорит Корвин. — Не на льдинку. Вокруг неё.
Я всматриваюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду. И вдруг замечаю это — нечто похожее на очень тонкую паутину, как будто сотканную из лунного света. Она колышется вокруг льдинки, замедляя её падение.
— Вижу, — шепчу я, боясь спугнуть видение. — Как будто паутина вокруг.
— Интересно, — в его голосе прорезается азарт учёного. — Я это вижу иначе. Видимо, каждый маг представляет время по-своему, хотя я знаю не так уж много магов, которые... — он качает головой. Похоже, про "обычное умение для магов Зимы" он раньше сильно преувеличил. — Теперь попробуй сам нащупать её, эту твою паутинку. Она везде, просто обычно мы её не замечаем.
Закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям. Холод внутри отзывается, но как-то иначе. Не острыми кристаллами льда, а чем-то более тонким, почти неуловимым. Словно иней, оседающий на стекле морозным утром. Представляю себе то, что я только что видел. Воображаю, как тонкие серебристые нити сгущаются, замедляя всё вокруг.
— Вот теперь правильно, — голос Корвина доносится словно издалека.
Открываю глаза и вижу, что в комнате клубится серебристый туман. Нет, не туман — та самая паутина времени, ставшая видимой. Она колышется от каждого моего движения, как занавески от лёгкого ветерка. Корвин что-то говорит, но слова растягиваются, звучат ниже и глуше.
Восторг от этого открытия так захватывает, что я не сразу замечаю, как с каждым мгновением время сопротивляется всё сильнее, от напряжения сознание мутнеет.
Прихожу в себя лежащим на полу. Надо мной стоит Корвин и что-то записывает. Замечая, что я очнулся, произносит своим обычным голосом:
— Молодец. Вижу, ты понял, что нужно делать. И, надеюсь, осознал и то, что эксперименты со временем опасны. Всё, чем мы располагаем, — лишь пара мгновений. Время не любит, когда ему мешают.
Корвин внимательно разглядывает меня, в его взгляде появляется что-то новое. Гордость? Предвкушение? Не могу разобрать, да и не хочу.