Между разломами мир менялся. К северу от Обсерватории летний луг за считанные секунды покрылся инеем, превращаясь в царство вечной зимы. К югу трава пожелтела и рассыпалась прахом, уступая место раскалённым пескам. На востоке буйно разрослись вечнозелёные леса, а на западе деревья окрасились в золото бесконечной осени.
"Что мы наделали..." — прошептал Деметрий, наблюдая, как над разломами формируются завесы, переливающиеся всеми цветами радуги. Эти магические барьеры росли, словно кристаллы, поднимаясь от земли к небу, отрезая регионы друг от друга.
Земля содрогалась, когда стихии вступали в сражение за господство. Там, где раньше времена года сменяли друг друга, теперь воцарялась лишь одна стихия, подчиняя себе пространство и время. Деметрий видел, как на его глазах переписываются законы природы: облака в небе над разными регионами меняли цвет, звёзды выстраивались в новые созвездия, даже воздух теперь был иным.
Но самые страшные изменения происходили в центре, вокруг Обсерватории. Здесь, где схлестнулись все четыре стихии, реальность словно сошла с ума. Деметрий видел, как деревья в саду Обсерватории меняли свою форму: их стволы закручивались спиралями, ветви превращались в лестницы, уходящие в никуда, листья отрывались и, вместо того чтобы падать, плыли вверх, превращаясь в стаи невиданных птиц.
Сквозь разрывы в пространстве и времени мелькали видения: фрагменты прошлого и будущего, отголоски иных миров, возможности, которые никогда не осуществятся. Архимаг увидел себя, молодого, только прибывшего в Обсерваторию, увидел себя старцем, передающим знания ученикам, увидел себя, выбравшим совсем другой путь...
Последнее, что различил Деметрий перед тем, как потерять сознание, — это как рушатся величественные башни Обсерватории, древние символы единства четырёх стихий. Но даже в своём падении они не подчинялись обычным законам: камни разлетались, застывали в воздухе, собирались в новые конструкции, которые тут же рассыпались, чтобы начать новый цикл трансформации.
Мир, каким они его знали, перестал существовать. На его месте рождалась новая реальность, разделённая барьерами, с искажённым сердцем в центре — вечным напоминанием о дне, когда равновесие было нарушено.
Деметрий пришёл в себя на растрескавшихся плитах под открытым небом — купол Обсерватории исчез без следа. Его тело будто стягивали ледяные оковы, а в голове пульсировала чужая, дикая магия. Превозмогая боль, он приподнялся, опершись на стену.
Там, где раньше был величественный ритуальный зал, теперь зияла рваная рана в камне. Остатки стен оплавились и застыли причудливыми формами, нарушающими все законы природы. Деметрий различил три фигуры, распростёртые у дальних стен.
— Живы? — его голос прозвучал хрипло и надтреснуто.
— Вроде бы… — отозвалась Фригия. Южная чародейка с трудом поднялась на ноги и разглядывала свою мантию, по которой пробегали сполохи огня . — Но я не уверена. Во мне что-то изменилось..
— В нас всех, — Сильвана села, прислонившись к стене. Её зелёные волосы теперь походили на живые лозы, медленно извивающиеся в такт дыханию. — Боюсь, стихии больше не подчиняются нам как прежде.
Кайрос последним пришёл в сознание. Когда он открыл глаза, они отливали золотом осенних листьев.
— Мы стали частью того, что создали, — проговорил он, разглядывая свои руки, покрытые напоминающим древесную кору узором. — Каждый из нас теперь связан со своей стихией сильнее, чем когда-либо.
Деметрий почувствовал правоту его слов. Лёд внутри него уже не был просто магической силой — он стал его сущностью.
— Мы должны исправить это, — начал он, но Фригия покачала головой.
— Думаю, уже поздно, — в её голосе слышался треск пламени. — Барьеры между землями становятся всё прочнее. Скоро разрушить их уже никто не сможет.
— Значит, мы должны всё сделать до того, как это произойдёт, — Сильвана попыталась шагнуть к центру зала, но невидимая сила оттолкнула её. Остальных ожидало то же самое.
— Мы не можем даже приблизиться друг к другу, — печально произнёс Кайрос. — Стихии отвергают нас.
Деметрий понял, что они обречены. Каждый из них стал пленником своей стихии. Он смотрел на своих товарищей — с каждым мгновением они всё меньше походили на людей.
А затем барьеры между регионами сомкнулись окончательно, забрав каждого в его новый дом.
Поговаривают, что иногда, в те дни, когда в воздухе особенно много магии, можно увидеть призрачные фигуры, патрулирующие границы своих земель. Они ждут того, кто сможет исцелить расколотый мир. И говорят, что именно они первыми замечают детей, в ком пробуждается дар управлять несколькими видами магии — редкий и опасный талант в мире, где стихии не терпят смешения.