Я киваю, хотя внутри всё напрягается. Что-то не так в этой ситуации. Почему Эрика не исцелит мальчика сама? Она опытный маг Весны, я — всего лишь начинающий.
— Что нужно делать? — спрашиваю я.
— Положи руки ему на грудь, — инструктирует Эрика. — Почувствуй его жизненную силу, как ты чувствовал гусеницу. Только здесь будет сложнее — его сила угасает, её нужно пробудить.
Я делаю, как она говорит. Кладу ладони на грудь мальчика и закрываю глаза, сосредотачиваясь. И сразу чувствую неправильность. Сила Тима действительно слаба, но не угасает. Она словно вытекает куда-то.
Я призываю магию Весны, направляя её в тело мальчика. Ощущение странное — словно пытаюсь наполнить водой дырявую чашку. Сила входит, но тут же исчезает, утекая куда-то за пределы его тела.
Открываю глаза и тут замечаю на шее мальчика тонкий серебристый ободок. Он почти незаметен, сливается с кожей. Но я чувствую исходящую от него магию.
— Что это у него на шее? — спрашиваю я, не прерывая поток магии.
— Медицинский амулет, — быстро отвечает Эрика. — Помогает контролировать состояние. Не отвлекайся, пожалуйста.
Я продолжаю, но теперь внимательно слежу за потоком магии. Теперь я вижу, что он тянется к амулету. Выходит через амулет... но куда? Это должно быть что-то поблизости.
— Я чувствую, что ему становится лучше, — говорю я, стараясь незаметно усилить поток. Возможно, если я передам достаточно силы, часть всё же останется у мальчика.
Эрика кивает, её глаза блестят:
— Продолжай. Ты делаешь всё правильно.
Я вливаю в Тима столько магии Весны, сколько могу. Он действительно выглядит лучше — щёки розовеют, дыхание становится глубже. Но я знаю, что это временно. Пока на нём этот амулет, он будет терять силу.
Когда занятие заканчивается, я чувствую лёгкое головокружение и слабость. Эрика поддерживает меня под локоть:
— Ты молодец, Алекс. Первое целительство всегда выматывает. Отдохни до вечера.
В комнате меня ждёт Рейнар. Он сидит в кресле, скрестив руки на груди, и хмуро смотрит на меня.
— Где ты был ночью? — без предисловий спрашивает он.
— В саду, — не вижу смысла врать. — Гулял с Лирой.
— С ученицей Эрики? — он хмурится ещё больше. — Это была её идея или твоя?
— Её, — честно отвечаю я, опускаясь на кровать. Слабость после "целительства" всё ещё даёт о себе знать.
— Что она хотела?
— Познакомиться, — пожимаю плечами. — Рассказать о саде, о растениях.
Рейнар внимательно изучает моё лицо.
— Только об этом вы говорили?
— А о чём ещё? — я старательно изображаю непонимание.
Он вздыхает:
— Алекс, ты умный парень. Но ещё очень наивный. Эрика не просто так подослала к тебе свою ученицу. Она хочет привязать тебя к себе — через романтические чувства, через симпатию, через всё, что сработает. Не обольщайся — это её метод.
— Я знаю, — киваю я. — И буду осторожен.
Рейнар удивлённо приподнимает бровь:
— Знаешь?
— Догадался, — поправляюсь я. — После Лианы... знаешь, она была хорошим учителем. Думаешь, я не научился распознавать игру?
Он усмехается:
— Может, ты и не так наивен, как я думал. Но всё равно будь начеку. Эрика — не просто красивая женщина. Она опасна.
Я киваю, а про себя думаю — настолько, что использует детей для своих экспериментов?
***
Вечером, когда я достаточно отдохнул, ко мне снова заглядывает Лира. На этот раз она не предлагает ночных прогулок, а просто составляет компанию за ужином, который приносят в мою комнату.
— Эрика говорит, ты сегодня пробовал целительство, — замечает она, накладывая себе салат.
— Да, — отвечаю я, наблюдая за её реакцией. — Помогал мальчику. Тиму.
Лира на мгновение замирает, потом продолжает как ни в чём не бывало:
— И как успехи?
— Не уверен, — говорю я осторожно. — Мне показалось, что он болен не тем, о чём говорила Эрика.
— Вот как? — Лира поднимает на меня взгляд. В нём мелькает что-то... страх? — Чем же, по-твоему?
— У него на шее амулет, — говорю я прямо. — Думаю, он вытягивает из него силу. Это не болезнь.
Лира бледнеет. Её рука с вилкой замирает на полпути ко рту.
— Что происходит, Лира? — спрашиваю я тихо. — Кто этот мальчик? И что с ним делает Эрика?
Она оглядывается, словно боясь, что нас подслушивают.
— Не здесь, — наконец говорит она. — Завтра. В саду. Там есть место, где нас точно не услышат.
Я киваю, понимая, что дальше настаивать бесполезно.
Остаток вечера мы проводим за безопасными разговорами — о жизни в Верналии, о растениях, о магии. Лира рассказывает забавные истории из своего ученичества, смеётся, шутит. Но я вижу, как она напряжена. Что-то её тревожит.
Перед уходом она снова целует меня — на этот раз в губы, легко, мимолётно. Но в этом поцелуе больше отчаяния, чем страсти.