— Ладно, — кивает Аврора, — всё равно все эти ощущения не идут ни в какое сравнение с тем, что происходит в аномалиях. Там даже родная магия стремится тебя убить. Стихии рвут твою душу на части. Да, есть амулеты, но они всего лишь делают пребывание там не смертельным. Долго оставаться там просто невозможно.
— Дело даже не в искажённой магии, — нетерпеливо перебивает её Корвин. — Как я уже сказал, там нельзя доверять ни глазам, ни ушам, ни мыслям. И это не просто слова. Искажённые земли будут пытаться тебя обмануть, Алекс. Но я надеюсь, что твоя устойчивость к Хаосу тебе поможет. И, конечно, напарник. Вы должны полностью доверять друг другу, может, даже больше, чем самому себе.
Он поворачивает голову к Авроре:
— Теперь объясни ему, почему это на самом деле так.
Слушаю внимательно. Оказывается, сила искажений не везде одинаковая. Ярче всего они проявляются возле скоплений кристаллов Хаоса — цели всех экспедиций. По искажениям их и находят. Только вот, даже определив наличие кристаллов, их не так просто забрать. Пройти в центр зоны сильных искажений могут только маги с повышенной устойчивостью к Хаосу. То есть дву-маги и я. Обычные маги там просто сходят с ума.
Потому группа, обычно включающая от восьми до десяти человек, доходит до аномалии в Искажённых землях, а затем наступает черёд таких, как мы с Авророй. Наша задача — дойти до места скопления руды и загрузить как можно больше в рюкзаки. А потом вернуться назад. Пройти нужно всего-то пару сотен шагов, но это просто только на словах.
Кстати, "руда" — это именно то, что нам с Авророй предстоит выносить из эпицентра искажений. Выглядит она как обычные камни, и определить, в каком булыжнике есть кристалл, а в каком — нет, мы на месте не сможем. Потому, помимо нас, в группе и будут ещё люди — носильщики. Нагрузившись под завязку, для чего требуется 10-15 заходов в эпицентр, группа отправляется назад. И уже вне Искажённых земель в дело вступают мастера, которые аккуратно извлекают из сырого материала кристаллы Хаоса. Те, что есть у Корвина и Маркуса, — просто гигантские. Обычный размер — с грецкий орех.
Да, честно говоря, представлял я себе миссию по "спасению мира" немного иначе. Точно не так приземлённо.
Заходить в аномалии мы с Авророй будем в буквальном смысле привязанными друг к другу. К счастью, галлюцинации там у каждого свои. Ещё не было ни одного случая, когда два человека рядом видели одинаковые искажения. А значит, напарники должны постоянно разговаривать друг с другом. "Постоянно" — в прямом смысле, не замолкая ни на минуту, пока перемещаются по аномалии. Моя основная задача — в ходе тренировок научиться описывать всё подряд, при этом внимательно слушая, что говорит Аврора. И очень-очень быстро сравнивать то, что вижу-слышу-ощущаю я, с тем, что воспринимает она. Хитрость в том, чтобы выделить в этом хаосе совпадающие элементы, которые Аврора назвала "якорями". По ним нам и предстоит перемещаться. Звучит совсем не просто.
— Так, хватит слов, давайте к практике, — торопит нас Корвин.
Аврора помогает мне надеть "упряжь" с хитрыми застёжками на спине — расстегнуть их самостоятельно невозможно, во избежание несчастных случаев. То же самое я должен проделать с её экипировкой.
— Начали, — командует Корвин, когда мы заканчиваем подготовку, и мы с Авророй через маленькую дверцу заходим в отгороженную область, где в беспорядке разложены различные простые предметы. Поначалу, кроме клубящегося лёгкого тумана, я не ощущаю никакой разницы. Аврора уверенно тянет меня за собой — нам предстоит пройти двадцать метров, десять метров в одну сторону и десять — обратно.
— Ледышка, не молчи, — дёргает меня за верёвку напарница. Тут только понимаю, что она с момента захода в "бутафорию" не замолкает ни на миг. Прислушиваюсь.
— Справа куб, на нём шар. Слева цилиндр...
И так далее. Смотрю направо, смотрю налево. Вижу куб. А цилиндр и шар поменялись местами. Описываю всё это.
— Неплохо, ледышка, продолжай, и шагаем дальше. Куб для нас — условный якорь.
Через пару шагов обнаруживаем следующий якорь — обычный стул. Так, по шажочку, мы продвигаемся вперёд. Постепенно я начинаю понимать, о чём говорили Аврора и Корвин. Точнее, ощущать. Неприятные, скребущие голову изнутри шепотки, непонятные, заметные лишь краем глаза, перемещения в тумане. Да, голос напарника и связка с ним действительно помогают обращать на это меньше внимания.
Мы доходим до конца тренировочной зоны и возвращаемся назад без проблем.
— Ну как впечатления? — спрашивает Аврора без тени насмешки, которой я от неё жду постоянно. Она внимательно разглядывает моё лицо, заглядывает в глаза. Корвин смотрит на меня выжидающе.