***
На тренировке я намеренно сдержан. После утреннего разговора что-то изменилось в нашем взаимодействии. Аврора по-прежнему колкая и резкая, но в её словах больше нет настоящего яда.
На этот раз мы отрабатываем боевые магические связки — оказывается, в Искажённых землях очень даже разнообразная фауна, и вся она к нам враждебна. Хорошо, что попадается нечасто. А поскольку мы сильные маги, то логично в первую очередь использовать наши стихии.
Аврора создаёт ледяные конструкции, я их поддерживаю и укрепляю. Магия Зимы легко соединяет нас, создавая странное ощущение единства. Будто наши силы каким-то образом дополняют друг друга.
— Сосредоточься на левом крыле, — морщится Аврора, когда мы создаём совместный щит. — Оно слабее.
Я направляю дополнительный поток магии в указанную точку, и щит выравнивается, становясь прочнее.
— Неплохо, — кивает она. — Для начинающего.
— Я не начинающий, — отвечаю ей в тон. — Просто всегда работал один.
— И как, получалось? — в её голосе слышится искренний интерес.
— Получалось. Но сейчас получается легче. Как будто твоя магия усиливает мою.
Аврора кивает:
— Это называется резонанс. Редкое явление среди магов — когда их силы не просто сочетаются, а усиливают друг друга. С Рикардом у нас был слабый резонанс, но с тобой... — она хмурится. — С тобой он сильнее. Странно.
— Почему странно?
— Потому что мы с тобой... — она запинается. — Мы же едва знаем друг друга. Обычно резонанс постепенно развивается у магов, которые годами работают вместе.
Я чувствую, как внутри нарастает странное волнение. Что если мы с Авророй действительно какие-то особенные? Что если нас объединяет нечто большее, чем просто выбор Единства?
***
Наши действия постепенно становятся всё эффективнее. Мы учимся предугадывать движения друг друга, реагировать на изменения тактики без слов. К концу второй недели мы работаем практически синхронно, как один человек, как один маг, создавая сложные магические конструкции, о которых я раньше мог только мечтать, и двигаясь как суперорганизм, двухголовый и четверорукий. Бутафорскую аномалию больше не используем — после того, самого первого, раза она вообще практически перестала на меня влиять, от чего Корвин пребывает в полном восторге.
После очередной тренировки мы сидим в библиотеке. Аврора рассказывает о своих прошлых экспедициях, о том, как они с Рикардом выбирались из опасных ситуаций.
— ...и представляешь, этот туман просто пожирал всё вокруг, — она жестикулирует, показывая масштаб. — Камни, деревья, может, даже воздух! Мы еле ноги унесли.
Я слушаю, затаив дыхание. Её истории одновременно пугают и завораживают. Искажённые земли в её рассказах предстают местом ужасающим и прекрасным одновременно.
— И много людей погибло в той экспедиции? — спрашиваю я.
Лицо Авроры мрачнеет:
— Семеро из десяти. Хотя не могу сказать, что это единичный случай. Потери всегда есть, почти из каждой экспедиции один-два мага не возвращается.
— И тебя это не беспокоит?
— Конечно, беспокоит, — она бросает на меня взгляд, которым можно убить, наверное. — Но что я могу сделать? Таков порядок вещей. Искажённые земли требуют жертв. А Единству нужны кристаллы и артефакты.
Киваю. Её слова подтверждают то, что я уже знаю, лишь добавляя некоторые детали в общую картину.
— Большинство тех, кто гибнет в экспедициях — обычные маги, — продолжает Аврора. — Слабые, неподготовленные. Единство использует их как рабочую силу, как носильщиков, мулов. Дву-маги вроде меня — редкость, нас берегут, снабжают отличной защитой, и то... А вот остальные... — её голос становится жёстче. — Повезёт, если всем в группе достанутся защитные амулеты. Мулов ведь даже не тренируют как следует, а искажения бывают опасны не только в аномалиях.
В её словах столько горечи, что я невольно сочувствую ей. Какой бы несгибаемой она ни казалась, в ней есть что-то, отзывающееся на чужую боль.
— А самое страшное, что они сами на это соглашаются. В надежде заработать. Каждый думает, что ему повезёт больше других, — качает головой Аврора.
Я молчу. А что мне остаётся? Наконец, она меняет тему:
— Если хочешь выжить в Искажённых землях, нужно доверять своему напарнику. Мы с Рикардом чувствовали друг друга, были единым целым. И знаешь, главное — совсем не магия, нет. Главное — доверие.
— Ты хочешь, чтобы я тебе доверял? — спрашиваю, не в силах сдержать саркастический смешок. — Ты же меня лабораторной крысой называешь.