Бублик теперь слишком занят, чтобы показывать мне образы, и о том, что происходит в подвале, я могу судить только по доносящимся до меня фразам. И то, что я слышу, не радует. Люди устали и начинают совершать ошибки, а я застрял перед ведущей вниз лестницей.
Тьма наконец решила отбросить психологические игры и отправила ко мне нечто, чему я не могу придумать название. А я-то думал, что уже видел всё самое страшное. Меня вдруг охватывает непроглядная тьма, парализующая волю и разум. Во тьме мелькают мириады голодных глаз, только и ждущих, когда я дрогну.
Рассудок и надежда тают, всё сильней бьётся мысль — бороться бессмысленно, сдайся, и всё закончится быстро.
Наверное, так и случилось бы, если бы я был обычным магом. Но мои стихии вполне умеют действовать самостоятельно, так что Тьму ожидает сюрприз. Вокруг меня, отсекая мрак, начинает расти разноцветный шар. Да, долго так не продержаться, я чувствую, как тает мой запас магии несмотря на то, что я подпитываю его с помощью кристаллов-накопителей. Но ведь всего-то нужно дождаться рассвета, а он уже близок.
***
Прихожу в себя я в подвале. Всё тело ломит, как после целого дня тренировок, очень болит голова, и хочется пить. Чуть повернув голову — на большее просто сил нет — вижу Рейнара, над которым колдует Маркус. Тренер сильно ранен, но жив и даже в сознании.
— Алекс, и что это было? — раздаётся с другой стороны голос Корвина, и я понимаю, что объяснений он добьётся так или иначе.
— Пить, — шепчу я. По крайней мере, мне кажется, что я говорю именно это.
— Корвин, дай мальчику прийти в себя, — морщится Маркус. Я всё ещё смотрю на него и Рейнара, потому что повернуть голову в другую сторону не получается. Маг Осени внимательно смотрит на меня, в глазах его нарастает тревога, и последнее, что я вижу, прежде чем снова отключиться, — как он бросается ко мне.
Очередное пробуждение проходит легче и уже у меня в комнате. Рядом в кресле сидит Корвин и что-то записывает. Эта сцена повторялась уже столько раз, что даже закрадывается мысль о нереальности произошедшего недавно. Может, это был просто сон?
Заметив, что я очнулся, Корвин выходит из комнаты и возвращается с Маркусом, который, не обращая внимание на мои слабые протесты, долго "ощупывает" меня магией и наконец произносит:
— Удивительно, но он практически в норме.
Очень хочется расспросить о том, что я пропустил ночью, но понимаю, что задавать вопросы тут буду не я. Правда, что им рассказывать, а что — нет, я пока не решил.
Определиться мне помогает прибывший гонец от Северина…
Посланник, оказавшийся личным помощником главы Единства, рассказывает, что прошедшая ночь принесла невиданные до сих пор разрушения и потери среди магов. Серьёзно пострадал сам Северин. Похоже, ситуация выходит из под контроля и становится всё опасней. Невозможно угадать, на что ещё способна Тьма и когда она подстережёт меня в следующий раз. И ведь она угрожает не только мне, но и другим людям, всем людям. Видимо, пришло время откровения.
Корвин каким-то образом ощущает мою решимость и быстро выпроваживает гонца вместе с Рейнаром из комнаты. Я замечаю, как он набрасывает вокруг нас плетение тишины.
— Рассказывай, — велит он, и я рассказываю всё. Об экспериментах с магией, о Хаосе и Бублике, о Тьме, о Сумеречной зоне, о Видящей. О том, что на самом деле произошло во время последней экспедиции. И о том, что за твари напали на нас ночью.
Маги не перебивают меня, и выражение на их лицах меня беспокоит. Будто они что-то такое и ожидали услышать.
— Очень хотелось бы счесть всё это выдумкой, — говорит Корвин, когда я завершаю рассказ, а потом поворачивается к Маркусу. — Но вспомни, о чём мы спорили. Теперь картина складывается.
Я ожидал, что они начнут выспрашивать подробности, будут сомневаться и требовать доказательств, а они, будто вовсе забыв про меня, принимаются обсуждать, что делать дальше, и кого они могут посвятить в проблему, не привлекая излишнего внимания. Одно за другим возникают незнакомые мне имена, и тут же маги их отбрасывают. Наконец, Корвин, печально качая головой, произносит:
— Этого я и боялся. Все слишком сосредоточены на собственном величии и власти. Любой, кому мы расскажем о возможной катастрофе, начнёт искать в ней выгоду для себя. Тем более я очень сомневаюсь, что нам вообще поверят.
— Я не понимаю, зачем вообще кому-то что-то рассказывать, — не выдерживаю я. — Есть же нормальное решение. Я отправлюсь в Обсерваторию и восстановлю универсальную магию. Потом всё само собой наладится.
Корвин с Маркусом некоторое время молчат, а потом начинают смеяться. Даже обидно как-то.
— Алекс, — наконец успокаивается Корвин, — "само собой" ничто и никогда не налаживается. Если не составить план, наступит хаос, и совсем не магический. Такой, от которого амулетами не защититься.
Затем они снова долго обсуждают, теперь уже моё предложение.
— Допустим, с последствиями мы разобраться сможем, если подойти с умом. Влияния нам хватит, — говорит Маркус. — Но нам некого отправить вместе с Алексом.
— А зачем мне кто-то? На меня искажения не действуют, якоря не нужны, у меня Бублик есть. С группой только больше мороки, тем более никто не сможет вместе со мной зайти в Искажённые земли достаточно далеко, — возражаю я. — И я рассчитываю на Видящую, она точно знает больше и сможет помочь. Тем более она обещала.