***
Представить то, что происходит со мной, невозможно. Это нельзя описать, нельзя осознать. Я становлюсь никем и сразу каждым человеком в мире. В прошлом, настоящем и будущем. Во всех их версиях. Каждое мгновение вмещает чью-то жизнь, целую жизнь. Я рождаюсь и умираю бессчётное число раз. И за каждый из них мне дозволяется сделать шаг вперёд. Когда уже начинает казаться, что между рождением и смертью ничего и нет, что путь впереди бесконечен и мне никогда не одолеть его, передо мной возникает пустота. Приходит понимание, что я должен её чем-то заполнить, иначе дальше мне не сделать ни шагу. Но что я могу предложить, кроме собственной жизни?
Оказывается, воспоминания — отличный материал для заполнения провалов в искажённой Вечности. Сначала хватает и нескольких фрагментов, но чем дальше я продвигаюсь, тем больше приходится отдавать. С каждым шагом мне всё труднее вспоминать, кто я и зачем я здесь. Из глубин разума доносится шёпот: “Отступись”. С каждым шагом он звучит всё громче, и мне всё труднее противиться ему, всё сильнее хочется остановиться. Зачем идти вперёд? Ради кого? У меня ничего не осталось, а может, ничего и не было.
Я готов сдаться, признать, что проиграл. Но впереди возникает что-то, что беспокоит меня, что-то смутно знакомое. Какой-то образ. Почти стёртое воспоминание. Почти… В памяти всплывает имя. Аврора. Девчонка с непокорными волосами протягивает мне руку. Зачем? Кто мы друг другу? Пытаюсь отвести взгляд, но она так яростно что-то говорит, что мне становится интересно узнать, что именно. Из последних сил я тянусь к ней.
И падаю вперёд, больно ударяясь лбом об остатки каменной стены. Наваждение быстро спадает, я снова ощущаю себя собой. Пришедшая на ум догадка заставляет меня быстро развернуться. Так и есть: в каком-то шаге позади висит всё та же пелена. А значит, моя задача ещё не выполнена, и всё, что я только что испытал, было всего лишь ценой за пропуск внутрь. Ну, хотя бы получилось попасть к руинам, которые полностью оправдывают своё название. В древних книгах были рисунки Обсерватории, и сейчас передо мной определённо находится то, что от неё осталось. Я так часто и подолгу рассматривал изображения, что без труда узнаю некоторые фрагменты украшений. Но вряд ли это поможет восстановить мир. И что делать дальше, понятия не имею.
К сожалению, о том, что происходило в Обсерватории во время Раскола, практически ничего неизвестно. Четыре архимага, возглавлявшие школы разных стихий, собрались провести не такой уж сложный ритуал — стабилизировать магический фон, в котором наблюдались возмущения. Что-то пошло не так, и от единого мира остались только обломки. Теперь их нужно как-то соединить.
С собой я принёс стихии, Хаос и свою жизнь. Но вопреки ожиданиям, одного моего присутствия оказалось недостаточно. Может, дело в том, что тут вообще нет никакой магии, место выглядит совершенно обычным. Разве что не получается определить, какое сейчас время суток. Попытки создать хотя бы самое простое плетение рушатся одна за другой — стихии во мне будто уснули.
Не может быть, что всё было зря, и мне предстоит остаться среди этих развалин до конца моих дней, потому что преодолеть пелену ещё раз не получится, в этом я уверен.
Наверное, стоит осмотреться, оценить перспективы. Сколько брожу среди каменных обломков, не знаю. Может, это очередное испытание — скукой? Но когда меня окончательно одолевает тоска, и я уже собираюсь поискать место поудобней, чтобы дожидаться конца, боковым зрением замечаю крохотную искорку. Это точно не наваждение.
Едва заметный блеск исходит через маленькую трещину в каменной глыбе, сдвинуть которую у меня ни за что не получится. На всякий случай пробую ее толкнуть, что силы упираясь в камень спиной. Разочарованию нет предела… Однако я точно знаю, что мне нужно добраться до источника свечения.
Пока обдумываю варианты, как это сделать, вспоминаю одну деталь из легенд: каждый архимаг был наделен сильнейшим артефактом соответствующей стихии, и во время ритуала они их использовали. Могли ли кристаллы стихий пережить Раскол? А если это так, то таких мест должно быть ещё три.
Прикинув, где стоит поискать артефакты, принимаюсь за дело, и в одном из условных “углов” меня наконец-то ожидает удача. Почти. Через щель в нагромождении обломков мне практически удаётся дотянуться рукой до тускло сияющего камня. Не хватает всего чуть-чуть. На глаза наворачиваются слёзы, и в этот момент сияние становится сильнее. Я ощущаю лёгкое прикосновение, и в ответ на него внутри меня просыпается Зима! Похоже, я впитал энергию артефакта. И то, что это оказалась моя родная стихия, — большая удача, потому что теперь меня никакие булыжники не остановят. Уж плетениями Зимы я владею в совершенстве.