Но точно не для меня!
Они стали не просто моим приговором, но и одержимостью, собственным будущим – выбором жизненного пути. Если мне было предрешено умереть от руки какого-то сумасшедшего, жаждавшего вернуть свою любовь, то пусть я не могу предотвратить свою смерть, но я могла спасти тех невинных девушек, которые попали в мои сны и, возможно, стали жертвами из-за меня по нелепой случайности или ошибке. И возможно, в их спасении крылся и мой шанс на собственное выживание…
Поэтому окончив школу, я поступила на психолога-криминалиста, прошла академию ФБР. По окончании мне пророчили отличную карьеру в бюро, но месяц работы в офисе за бумажками закончился подписанием контракта с армией, и уже через пару месяцев я направлялась в горячую точку под грифом «секретно». Я не боялась смерти, ведь я умирала из ночи в ночь. Ощущала собственную смерть каждый день на протяжении двух лет, и это стало неотъемлемой частью меня. И, возможно, выбор такого пути стал очевиден – некий стокгольмский синдром.
Я играла с судьбой искушая ее? Или ощущала себя бессмертной, зная наверняка, как умру? Но чтобы там ни было, мой внутренний голос подсказывал: со мной все будет хорошо, и я останусь жива, под каким бы шквальным огнем я не оказалась. Точно мой убийца стал моим ангелом-хранителем. Если уж ему была так ценна моя жизнь, то пусть попотеет прежде, чем я окажусь связанная на алтаре, и мою грудь пронзит ритуальный нож, воскрешая утерянную любовь моего убийцы. И порой так и казалось – пули словно отлетали от меня, миновали, даже если я бежала по направлению нацеленного мне в грудь автомата. Так и появилась шутка про меня – «Стальная Леди».
Но эти времена остались позади. Остались, как и мои сны, но породили во мне иные кошмары, оставили свои отпечатки.
По возвращении домой я поступила на службу в полицию. Мой послужной список был весьма велик не только для женщины, но и для мужчины. Бюро жаждало заполучить обратно отличного оперативника, но я отчетливо понимала: в ФБР мои руки окажутся связаны, и вряд ли я буду расследовать убийства такого рода, чего нельзя было сказать о полиции.
С тех пор прошло пять лет.
Я охраняла покой мирного населения, но теперь все изменилось. Сны вернулись, а значит, и с ними мой убийца. И он уже совсем близко. Я это ощущала каждой клеточкой тела. Отчетливее, чем когда-либо в своей жизни. Теперь он был рядом. Где-то здесь. В Сан-Франциско. И это мог быть кто угодно.
Сев в постели, я потерла ладонью лицо и сделала пару глубоких вдохов и выдохов. До момента, как прозвенит будильник, оставалось около часа. Или чуть больше. Но не стоило себя обманывать: вряд ли я снова усну. Точно не сейчас. Не после всего этого. Возможно, возобновление утренних пробежек – это как раз отличный предлог.
Нащупав пальцами выключатель, я нажала кнопку, и спальню озарил яркий свет. Не медля, я освободилась от скрученной подо мной простыни и подобравшись к краю, опустила ноги, чувствуя, как ступни утопают в мягкости одеяла, смиренно лежащего на полу возле кровати. Стоило мне встать, как низ черной футболки, что на четыре размера было больше моего, скользнула по бедрам, прикрывая их.
Не то чтобы я предпочитала мешковатую одежду – мой гардероб состоял из великого множества нарядов и едва ли большую часть я хоть раз надевала. Но вот что касалось моего белья для сна – я предпочитала широкие, длинные мужские футболки. У каждого свой фетиш, как и любовь к определенному стилю и цветовой гамме. К примеру, в моем гардеробе были все цвета, кроме белого. К чему упрощать задачу моему убийце? Не так ли?
Потерев переносицу, я направилась в сторону ванной комнаты. Для начала стоило привести себя в порядок, сделать свежевыжатый сок и направиться на пробежку в парк, а после принять душ, окончательно приводя свои мысли в полный порядок. Ведь с сегодняшнего дня моя жизнь кардинально изменится.
Глава 1
Солнце лениво поднималось над горизонтом, над землей струился белесый туман, делая безлюдный парк еще более пугающим. Едва ли в такое время кто-либо бегал или совершал пешую прогулку. Парки Сан-Франциско оживали, когда на циферблате две стрелки встречались друг с другом на отметке семь. И сейчас, пробегая по узкой дорожке, я наблюдала, как сквозь высокие стволы деревьев брезжили солнечные лучи, придавая этому месту какую-то мистичность.
И в любое другое мгновение это заставило бы мурашки пробежать по позвоночнику, но сейчас все мысли крутились вокруг снов, предвещающих беду. Так что вряд ли этот утренний вид парка мог напугать еще сильнее, чем мысли о собственной смерти от рук серийного убийцы с каким-то психологическим расстройством личности.