Я покосилась на соседнее сидение, смотря на пистолет.
Если Майкл искренне надеялся, что у меня нет оружия со стертым номером, то он сильно ошибался на мой счет. Я не была просто наивной девушкой, которая четко следовало протоколу.
Да, следовала. Выбивала двери только когда имела на это право и стреляла в людей, когда не оставалось другого выбора. Но когда я не имела значка и вообще не числилась в составе нашей «жандармерии», то являлась штатским и знала, что в таком случае мне сойдет с рук гораздо больше, чем будь я при исполнении. У меня всегда оставался вариант долгого ночного поцелуя, который действовал безотказно. Но был один случай, в котором вряд ли бы мне помогли, но я и не собиралась стрелять в президента. По крайней мере, сейчас.
Остановившись возле стеклянной высотки с фасеточным фасадом, что произрастала из обилия зеленых пышных крон, и чьи окна выходили на «Золотые Ворота» соединяющий два разных берега. Виды были здесь шикарные, особенно с верхних этажей и не нужно иметь особых познаний в недвижимости, чтобы понять, насколько дорого стоят квартиры в этом районе, даже не зависимо от этажа.
Найдя свободное место на парковке, я схватила пистолет и, выходя из машины, засунула его за пояс со спины. Направившись уверенным шагом вперед, я вошла в не менее шикарный холл, так же состоящий из стекла.
Стоящий швейцар поприветствовал и радушным жестом пригласил пройти дальше. Я была несколько раз по долгу службы в таких домах, но невольно поймала себя на мысли, что засмотрелась на стеклянный интерьер. На люстру с многочисленными хрустальными шарами, в которых искрился свет, напоминая рождественские гирлянды. Вот бы Элисон была сейчас здесь в своем виде экстрасенса, – она бы быстро раскинула всем предстоящее будущее, смотря в эти стеклянные шары.
От этой мысли мне захотелось засмеяться, но вспомнила по какой именно причине я стояла тут, в центре холла, где жил убийца. Мой убийца. И я шла прямо к нему в лапы.
Дотянувшись рукой до поясницы, я нащупала рукоять пистолета, убеждаясь, что он со мной, и я обрела некую уверенность в себе, возобновляя шаги, направляясь прямиком к лифту.
Когда двери разъехались по сторонам, я вошла внутрь и кинула взгляд на панель, где располагались кнопки. Вместо разметки этажности, на каждой помечались номера квартиры, и каково было мое удивление, когда номер искомой квартиры занимала полностью весь последний этаж. Если на остальных этажах размещалось по три-шесть квартир, то этот же Блэйк Стоун отхапал себе целый, гребаный, этаж.
И с каких это пор агенты ЦРУ живут в таких пентхаусах?
Зарплаты там явно имеют на один нолик больше моей наличности, но не до такой степени, чтобы выкупить весь, гребаный этаж. Да ему и ЦРУ не нужно, чтобы вытащить свою задницу из тюрьмы. Да что тюрьмы! Прямо из камеры смертника в последнюю секунду нажатия красной кнопки.
Поборов в себе приступ гнева, я надавила на кнопку с такой силой, что была готова увидеть, как мой собственный палец ломается от такого натиска.
Двери так же плавно, почти беззвучно закрылись, и судя по электронному экрану, мы поднимались вверх и весьма быстро, только этого почти не ощущалось, что еще больше прибавило ненависти к человеку, который жил на последнем этаже.
Если он и работает в ЦРУ, то явно делает всю их грязную работу. И вот если уж кто и убьет президента и ему ничего за это не будет, так – Блэйк Стоун.
Лифт остановился, и двери раскрылись передо мной. Выходя на этаж, я осмотрелась. Действительно всего одна дверь. Радовало одно, если я исчезну с радаров Майкла, а я знала, что примерно через часов пять, он наберет мой номер, чтобы узнать, как я. И когда я не отвечу, и не отвечу на следующей день, то, по крайней мере, он точно будет знать, где искать мой остывший труп в луже крови в первую очередь. И я даже знаю, какая реакция будет у Майкла. Никакой. Он лишь язвительно подметит про себя: ожидаемо, получило то, чего так жаждала.
И я знала, что совершала большую ошибку. Очень большую! И это бы мне сказал даже самый отчаянный сумасшедший. Я сама шла в логово маньяка. Одна! Зная, что он желал моей смерти и сам же назначил мне встречу, видимо для того, чтобы убить. Но все же я стояла в холле и смотрела на дверь, за которой скрывался целый этаж здания. И вместо того, чтобы пойти и постучать в дверь, я обернулась на закрытые двери лифта, вглядываясь в собственное отражение.
Радовало одно. Я не была в белоснежном платье. Скорее наоборот. Черные узкие джинсы, черная майка и джинсовая куртка, такого же черного цвета, как и сами джинсы. И да! Черные ботинки. Не хватало моих зеркальных авиаторов и перчаток без пальцев, чтобы дополнить этот слегка рокерский вид.