— Да. Всё в порядке, Деби. Спасибо.
Весь день девушки провели вместе, но Анна так и не решилась заговорить о Теодоре. И, возможно, из-за того, что она так стремилась избежать упоминания о мужчине, получилось так, что всё само напоминало о нём. Анна вспоминала строчки самого любимого сердцу стиха, который получила во время разлуки с Тео, и вдумывалась в каждое слово. Смысл в них казался до чудесного прямым и понятным, что она невольно испугалась нагрянувшему счастью. Всего один стих, а столько впечатлений. Возможно, Теодор даже не подозревал о том, какой силой он наделил его, подарив Анне после приезда в Новый Орлеан.
К несчастью, на этом всё хорошее закончилось, и наступила чёрная полоса. Вечером ей поступил звонок от Мины. Её голос дрожал, а слова путались. Она с трудом могла связать предложение. Но суть уловить удалось. Выслушав сестру Теодора, Анна повесила трубку и рухнула на пол. Ее ладони были прижаты к губам, сжимая рот и щеки. Она плакала, с трудом сдерживая себя. Слёзы, не слушаясь, лились всё сильнее, заставив глаза покраснеть от сопротивления девушки. Она, всхлипывая, пыталась произнести хоть что-то, но не могла. Вокруг всё словно провалилось вниз, оставив её одну. Услышав его имя в трубке, всё вдруг оборвалось. Ей не хотелось верить в услышанное.
Увидев Анну, сидящую на полу, Деби подбежала к ней и села рядом. Она сжимала её плечи, не понимая происходящего.
— Анна… что случилось?
— Тео… он хотел приехать ко мне, была ночь… а дорога скользкая… машину занесло и он…
Сколько же боли было в тот вечер в глазах Анны. И как же страх разрывал её изнутри. Ей хотелось кричать и биться в конвульсии, лишь бы не знать о том, что случилось с мальчишкой.
— Он жив? Анна!
— Да. Он в больнице. С ним всё хорошо.
Дебора убрала руки с плеч Анны и покачала головой.
— Тогда чего ты ревешь, как дура?
Анна заплакала снова и в два раза сильнее. Ей было невозможно сдержать свой порыв отчаяния. Она была так взволнована и потрясена, что с трудом могла ответить подруге. Но немного успокоившись, она продолжила говорить.
— Я подумала о том, что могла его потерять, Деби. Что, если бы он врезался не в дерево, а в другую машину?!
Дебора больше не желала продолжать слушать бред подруги. И как бы она её не пыталась понять, сумасшествие было очевидным диагнозом.
— Успокойся. Он жив! Это сейчас главное. Поезжай к нему сейчас же! Но сначала успокойся наконец.
В тот день Теодор Левин испугал своей выходкой многих, повергнув близких людей в ужас. И больше всего пострадала бедная Анна. Глупая влюблённая девчонка, до последнего не признававшая наличие чувств к мальчишке. Но теперь, когда она открыла миру свою тайну, все знали о её любви. Тайна была раскрыта ужасным нежеланным способом. Путём боли и слез.
Мчась в больницу, она забыла обо всём вокруг. О дяде, своём обещании и долге перед семьей. Её волновало лишь его здоровье и ничего более. Все её мысли были рядом с ним. И как бы плохо или хорошо это не было, чувства охватывали её только сильнее. Она одновременно и злилась на него и желала всем сердцем. В голове всё смешалось и чувства разделить было просто невозможно. Гнев только усилился, когда, приехав в больницу, она не застала его там. Оказалось, что убедившись в том, что здоровье в порядке, мужчина сразу же покинул больницу, отправившись в гостиницу. Сняв один из лучших номеров, он заселился в комнату в сопровождении ужасной головной боли после пережитой аварии. Он должен был сообщить мне, что все не так плохо. Дурак.
Анна в ярости вломилась в номер, забыв о любых приличиях. Ей хотелось либо задушить либо поцеловать его. И выбор был неоднозначен.
Ночь была холодна. На улице шел ливень. В любом уголке номера было слышно, как капли били в стекло, разлетаясь в дребезги. Ветер был настолько силен, что деревья буквально сгибались, не выдерживая его натиска.
В комнате пахло сыростью и травой. Запах исходил из открытого настежь окна. Анна знала, что Теодора всегда привлекала такая погода. Она словно кричала о том, как мир опасен и в тоже время прекрасен, благодаря своей невероятной разрушительной силе. И чем больший хаос происходил на улице, тем лучше становилось настроение Теодора. Но, Анна, как истинная разгневанная юная леди, не могла не испортить его. Она вошла в комнату под шум грома и разрядов молнии. Ее одежда была насквозь мокрой, впрочем, так же, как и волосы. Видя пылающий огнем взгляд девушки, Теодор невольно встал в ступор. Анна была единственной, кого мальчишка боялся в этой жизни. Он имел власть над каждым человеком, но не над ней. Она была по особенному независимой.