Ведьма слегка приподнялась, помогая мальчишке освободиться от широкой белой кофты.
— Нет. Я не… боюсь… тебя, — на протяжном выдохе с трудом ответила Анна.
Теодор мрачно улыбнулся ее настойчивости и, проведя пальцами по согнутому колену, плавно спустился по бедру. Его пальцы медленно проникли внутрь, плавно двигаясь. Извиваясь под его телом, Анна, не в силах сосредоточиться, тяжело вздыхала.
— Тео…
Вырвавшиеся полусонном слова переполнили чашу терпения мужчины. Он стянул с себя оставшуюся одежду и снова навис над девушкой, уже требовательнее целуя ее губы.
В эту ночь он прощал себе ошибки. И если в это короткое мгновение он не может подарить ей весь мир, то хотя бы отдаст всю свою любовь.
Твоей вины нет.
— Иди ко мне, — тихо прошептал Теодор, и Анна покорно прислонилась щекой к его груди.
Её пальцы, уставшие и дрожащие, скользили по острым скулам. Она касалась едва ощутимой щетины и задумчиво рассматривала шторы. Анна вслушивалась в быстрое биение сердца и неровное дыхание, наслаждаясь приятной усталостью.
Испарина на лбу выдавала блаженное состояние Теодора, которое могла подарить лишь любимая женщина. Сейчас она была с ним, и мысль о том, что им придётся покинуть кровать, казалась абсурдной. Желание остаться в комнате было куда более велико, чем необходимость выйти в свет и вернуться в реальный мир.
Сейчас, когда солнце уже проглядывалось сквозь толстые шторы, мир заключался в этой комнате. И всё за её пределами было пустым, не значащим. Всё важное было здесь, рядом с ним.
Глава 32
Анна
— Какие твои любимы цветы, Анна?
Мужчина ласково перебирал пряди светлых запутанных волос, собравшиеся в непослушные прочные узелки после долгой выматывающей ночи. За окном уже был день, такой же холодный, как до этого, но всё же тёплый. Солнце окрашивало белые стены в желто-оранжевые цвета, перекрывающие друг друга слоями блеска.
Из открытого окна доносились звуки города, аромат будней и чувство отрешенности, что испытывали двое уставших людей по отношению к реальному миру.
Анна мирно дремала, лёжа на животе и подложив под голову руки. Её мысли были легки, а состояние — блаженно.
И казалось, к чему Теодор в столь раннее ленивое утро решил донимать её такими глупыми вопросами. Но Анна покорно мирилась со всеми его наплывами любопытства, не сопротивляясь отвечая на любой вопрос.
— Пожалуй, пионы.
Услышав ответ, он приподнял голову и коснулся губами её макушки. Задержавшись в поцелуе на секунду, он вновь отстранился, опустив голову на подушку. Анна более чем удовлетворила его своим признанием, тем самым поставив галочку в очередном вымышленном списке Теодора.
— Да, они прекрасны.
Ещё никогда им не предоставлялась возможность оставаться наедине столь долго и непринуждённо. Происходящее было словно сон, пробуждаться от которого не было желания. Им обоим хотелось утонуть в этом мире, включающем в себя золотистую комнату с тёплой простойной кроватью.
Знать о том, что вскоре им придётся вернуться в серую жизнь, наполненную ненужными людьми, было невыносимо. Вполне приемлемой была готовность провести остаток жизни вдвоём без еды и воды, лишь бы не покидать эту комнату.
Рука Теодора нежно и медленно опустилась по позвоночнику девушки, остановившись на ягодицах. Его ладонь проскользнула по внутренней части бедра, оказавшись в самой интимной и уязвимой части тела Анны. Почувствовав каждой клеточкой кожи пробежавшую холодную рябь, девушка повернулась лицом к мужчине. Видя желание в её всё ещё сонных глазах, он не упустил возможности поддаться нахлынувшей страсти. Обхватив одной рукой её талию, а другой бедро, Теодор закинул её на себя, посадив верхом.
Быстро осмотрев его тело, она резко наклонилась вперёд, поджав под себя тело любимого. Ей не хотелось лишать его удовольствия. Скорее наоборот, она всем своим существом желала отдать всю ласку и нежность, что скопилась в ней самой.
Её руки касались его плеч, груди, шеи. Анна, прикусывая, целовала его губы, оставляя на месте прикосновений раны. Теодор вскружил ей голову, лишив контроля. И отрицать тот факт, что чувствовать его в себе было запредельно опьяняющим, не было смысла.
Потратив последние силы, они всё же решились одеться и спуститься на кухню за завтраком. Накинув на плечи белый шелковый халат, Анна завязала на талии пояс и отправилась на первый этаж. Переступив последнюю ступень лестницы, она ощутила запах свежих ореховых вафель.