Каждый, кто знал о существовании ангелов, так же, знал и об их казни. Дьявол настолько ненавидел их, что придумал самую ужасную для тех смерть. И понять ее мучительность мог только сам ангел, испытавший столь бесчеловечную смерть на себе.
Казнь проходила на закате, когда солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в кровавые красные оттенки. Ангелу связывали крылья и бросали с обрыва. Падая вниз с огромной высоты и осознавая свою беспомощность, ангел разбивался об землю. Но для ангела страшнее была не сама смерть, а невозможность взлететь. Так ангел лишался свободы. А как было известно, душа ангела, лишенного свободы, не могла найти покоя, из-за чего была обречена вечно бродить по Земле в поисках своего места.
Поэтому, когда Камилла лежала на коленях Хамона, и ей и ему было известно о неизбежности ее смерти. Она смотрела в его черные глаза и пыталась запомнить их, что бы возможно найти в другом мире. В мире, где нет места для ненависти. В месте, которого нет.
— Спаси меня. Не дай им лишить меня свободы.
— Но как?
— Хамон… Ты знаешь…
— Я не могу.
— Мне все-равно придется умереть. И лучше, если от твоей руки. Только ты можешь спасти мою душу. Так сделай это.
Он ей так ничего и не ответил, сколько бы она не просила его оказать ей услугу. И кажется, что здесь сложного?! Хамон за время своего существование убил тысячу человек. А тут всего один. Но этот человек был для него настолько особенным, что заставил Хамона полностью изменить свое отношение к миру и изменить самого себя. Хамон был эгоистом. Всегда. Но, рядом с Камиллой он не мог быть эгоистом. Такой властью над ним она обладала.
Стоя на краю обрыва, она искала в толпе Хамона. Но его не было там. И она уже было отчаялась. Приняла свою скорую мучительную смерть. Но в последний раз подняв глаза, вдали, где все еще блестели лучи садящегося солнца, Камилла заметила тот самый уже знакомый силуэт. И пусть, она была слишком далеко от Хамона, ей все же было известно, что он смотрел на нее, что ему было невыносимо тяжело это сделать. Но, Хамон держался достойно. И делал он это ради нее.
Камилла в последний раз улыбнулась Хамону, и, опустив глаза, увидела стрелу, проткнувшую ее тело насквозь. Приложив руку к ране, она увидела, как багровая кровь стекала по ее пальцам и чувствовала, как ее тело покидает жизнь. Камилла в последний раз посмотрела на Хамона, и, встретив его взгляд, заплакала. Она была благодарна ему. И в тот момент ей показалось, что если бы все сложилось иначе, если бы они не были теми, кем являются, то, возможно, она бы в него влюбилась. Наверное, так бы и было.
Многие люди верили, что на месте смерти Камиллы, земля пропиталась божественной кровью, и на освещенном месте выросло огромное дерево. И каждый год, в месяц, когда умер земной ангел, на его ветвях цвели цветы багрового цвета. И люди приходили на это место, чтобы подумать или спросить совета у ангела.
— Знаешь в чём мораль этой легенды? — спросила Лу, смотря в глаза Анне.
— В божественной силе ангела, способной растопить сердце даже самого чёрного и дьявольского существа, — ответила Анна.
— Нет, Анна, — сказала Лу, закрыв глаза и сжала ладони вместе, после чего прошептала заклинание, и в ее руках появились бусы. — Смысл в том, что если что-то должно случиться, оно случится. От судьбы не убежишь.
— Я стану верховным магом.
Или умру.
— Тебе придётся заплатить высокую цену за власть, — сказала Лу, сжимая пальцами бусы.
— Что я должна отдать, Лу? — спросила Анна ровным голосом.
— Способность иметь детей. Мне придётся вырезать твою матку, чтобы через боль и страдания ты обрела магию. Я сожгу твою матку в огне. Огонь пропитает бусы твоей Маной и наполнится магией. — Лу немного поникла. Ее взгляд стал грустным. — Ты уверена, что выдержишь это?
Нет, не уверена.
— Да, — ответила Анна, кивая головой.
Ей было страшно. Но она знала, что нет ничего важнее, чем добиться своей цели.
Получив ответ, Лу взяла со стола наручники и пристегнула руки Анны к креслу. В последний раз взглянув в глаза Анне, Лу взяла в руки хирургические инструменты и приступила.
Находясь в коридоре, Шу слышал громкие крики и стоны, доносящееся из комнаты. Они эхом проносились сквозь залы, казалось разносясь на мили.