– Что это значит, Южный крест? – попробовала уточнить она в надежде, что дух скажет что-то чуть более конкретное.
– Следуй за подсказками в «Книге знаний» и познаешь смысл моих слов.
– Какой ещё «Книги знаний»?
Люси так и хотелось схватить за плечи Южный крест и хорошенько его встряхнуть, чтобы он перестал говорить загадками. От этой мысли она похолодела. Неужели она начала думать, как Нацу? Только этого ещё не хватало.
– Ты поймёшь, когда найдёшь её. А теперь мне пора, – сказал он и тут же испарился.
Оставшись наедине со своими мыслями, Люси так и не решила, что ей делать дальше: продолжать придумывать возможные исходы путешествия, собирать вещи или бежать к Леви, чтобы обсудить информацию, полученную от Южного креста. Единственное, что она знала точно, так это то, что неплохо было бы приготовить обед и подумать, как себя вести, если Нацу всё-таки придёт к ней извиняться за вчерашнее поведение.
Глава 7
Задержавшись у кромки воды лишь на мгновение, чтобы перевести дух, Джувия смело шагнула в реку. Ледяной поток обжёг ей ноги и вымочил насквозь одежду. Пижамные штаны неприятно прилипли к телу, а в башмаки нанесло мелких камней.
«Стань водой, – раздался журчащий голос в голове Джувии. – Стань собой».
Незнакомая, подавляющая волю энергия наполнила каждую клеточку тела. Разрывая изнутри все связи и соединения, она неслась от кончиков пальцев прямиком к сердцу, чтобы наполнить его своей силой. Тревога сжала горло, не дала закричать – страх парализовал мышцы, не давая и двинуться. Кожу покрыли мурашки, и Джувия вздрогнула.
Стоило ли прислушиваться к этому голосу или же, наоборот, следовало как можно скорее сбросить с себя это наваждение и вернуться на берег? А там уже заняться запланированными делами и не думать о тревожном происшествии.
Но какими делами она хотела заняться? Джувия вдруг никак не смогла вспомнить, что же она там запланировала. Что-то связанное с лагерем? Но с каким лагерем? И кто его разбил? А был ли он вообще?
В растерянности она случайно отпустила контроль над своей магией и с громким всплеском обратилась водой. Даже заметить не успела, как стала частью потока.
Река тут же понесла её вниз по течению, перемешивала свою и её магию, будто коктейль. Джувия растворялась, тонула в образах и отрывках событий, которые мелькали перед её мысленным взором. Тысячи лет проносились, как пара секунд, оставляя горькое послевкусие одиночества и пустоты. Вода не знала любви, не знала тепла и привязанностей. Она свершала свой круговорот, смывая все, что встречалось ей на пути, и делала так снова и снова. Год за годом. Век за веком.
Джувия больше не чувствовала ни рук, ни ног, ни того, что когда-то было её телом. Даже при всём желании она не смогла бы собраться и стать вновь чём-то отдельным и целостным. Да и зачем? Разве у неё было ради чего возвращаться? Снаружи был хаос, а здесь – внутри потока – упорядоченность. Он нёсся вперёд с определённой целью – свершать своё предназначение.
А была ли цель у Джувии?
Кажется, когда-то была.
Но стоила ли она, чтобы переживать вновь и вновь одни и те же душевные страдания? Стоило ли ради этой цели покинуть поток и перестать быть частью столь великого и значимого не только для неё одной дела?
Воспоминания, а, может, дымка – остаточный след чьей-то чужой жизни, проплыли перед взором Джувии. Вот, искажённые злобой лица детей в приюте, а, вот, уже не менее яростные взгляды прохожих, которые все, как один, уверены, что в нескончаемых дождях виновата она. Обида жжёт сердце, уничтожает внутри всё дотла, но они правы, их не за что ненавидеть.
Виновата всегда лишь она. Девушка-дождь.
Кап-кап. «Фантому» всё равно на внезапные осадки. Кап-кап. Жозе важна лишь власть и деньги. Кап-кап. Быть пешкой не так уж и плохо, если ты кому-то нужен. Кап-кап.
Милый Грей.
На секунду Джувия вновь почувствовала своё тело и даже нащупала контроль над магией, но тут же всё растеряла, столкнувшись с ледяной стеной отчуждения, пропитывающей, будто яд, ранние воспоминания о Грее.
О милом Грее Фуллбастере. Холодном и недоступном, будто неприступная крепость. Отвергающем все её знаки внимания. Всю нежность, любовь и заботу, которые она копила в себе долгие годы одиночества. Как он мог?