Единственным, что помогало хоть на немного избавиться от этого страха, было присутствие Леви рядом. Её запах успокаивал. Дарил давно забытое чувство умиротворения. Тепло её тела согревало его огрубевшую от множества шрамов кожу и, кажется, даже помогало его сердцу биться. Леви была тем, что доказывало ему каждый день, что он не погиб, не растворился в Бездне, исчезнув с лица земли.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказал Лили и похлопал его по плечу. – Хватит. Всё давно позади.
Гажил сурово посмотрел на друга и затем скинул его ладонь со своего плеча.
– Я сам решу, когда хватит.
– Ты не думал, что ей иногда хочется побыть одной?
Ничего не ответив, Гажил цыкнул и отвернулся. Будет ему ещё какой-то иксид морали читать. Если бы Леви действительно было что-то такое нужно, она бы обязательно ему об этом сказала. Разве не так?
– Она боится тебя обидеть. Разве не понимаешь? – снова прочитал его мысли Лили. – Я вижу вас обоих насквозь, так что не думай, что от меня хоть что-то укрылось.
– Всё-то ты знаешь, – проворчал Гажил, хотя в душе, конечно, с ним согласился. Друг знал его даже лучше, чем он сам себя, а уж с Леви он и подавно был очень близок, особенно после её переезда к ним домой.
Со смешком Лили перевоплотился в свою обычную форму и уселся обратно на бревно.
– Давай-ка лучше перекусим, пока Нацу с Хэппи заняты рыбой. Впереди сложный день.
Друг снова был безмятежен, будто это не он только что разворотил все его – Гажила – душевные раны. Он довольно потягивал воду из походного стакана и грыз кусок вяленного мяса.
У Гажила в желудке снова заурчало, и он сдался. Сел рядом с Лили, налил себе воды и взял хлеб и мясо.
Стакан неуловимо пах Леви, которая и собирала провизию вчера утром, отчего внутри всё скрутило от тоски. Так хотелось снова её увидеть. Взять за руку, поцеловать и вдохнуть всей грудью аромат её кожи, который в последнее время стал ещё притягательней, чем раньше.
***
После плотного завтрака страх и настороженность немного отступили, и Люси даже с некоторым предвкушением принялась слушать рассказ Розы о том, что же происходило в этом посёлке.
Как оказалось, в Анисе уже не первый раз случалась подобная беда. Каждые пять лет в одно и то же время в лесу рядом с посёлком появлялась стая диких зверей. По ночам они обычно ходили по улицам и нападали на людей или же, если никого не встречали, то ломились в дома, где горел свет. Из-за этого жители везде и установили ставни на окнах, а возле входа обязательно оставляли арбалет.
Обычно звери появлялись здесь всего на пять дней, а затем исчезали, будто их и не было. Но в этот раз всё пошло по иному сценарию. Они вернулись на год раньше и задержались уже больше, чем на три месяца. Своими силами у жителей справиться не вышло: все капканы остались нетронутыми, а дневные вылазки охотников в лес не принесли никаких результатов. Оставалась лишь надежда на светлые гильдии, но за два месяца так никто не откликнулся на задание.
Из-за страха часть жителей покинула свои дома, а те, кто остались, практически перестали выходить на улицу. Даже станционный смотритель отказался работать в тёмное время суток. Жизнь в посёлке постепенно угасала.
Люси слушала рассказ девушки и сердцем чуяла, что что-то было не так. Какие-то детали не давали ей покоя. Нацу назвал бы это «драконьей чуйкой», а вот сама Люси больше склонялась к слову «интуиция». Правда, выбор правильного определения сейчас точно не стоял на первом месте. Но почему-то так не хотелось разбираться с этим безумно неприятным сосущим чувством под ложечкой. Будто, загляни она чуть глубже в историю, и пути назад уже не будет. Придётся разбираться с чем-то настолько жутким, с чем вряд ли она сама справится.
Стоп.
Не справится сама? Но она же не одна.
Люси воровато бросила взгляд на Леви, задумчиво постукивающую пальцем по подбородку. Подруга о чём-то сосредоточенно размышляла и совсем не походила на напуганную. Брови её съехались к переносице, а на лбу даже появились морщинки. Кажется, что-то в истории Розы её тоже смутило.
– Из окна нашей комнаты я видела свежие земляные кучи и деревянные ящики. Откуда они и зачем там? – спустя какое-то время спросила Леви.