Вопрос удивил не только Люси, но и Розу. Девушка как-то в мгновение сжалась, а глаза её забегали.
– Земля и ящики? – нервно переспросила Роза. – Наверное, это дело рук отца. Не знаю. Я не была во дворе со вчерашнего дня.
По лицу Леви было понятно, что ответ её не устроил, но продолжать расспросы она не стала. А вот Люси, наконец, поняла, что же её смущало во всей этой ситуации.
– А кто развесил чеснок по всем окнам? А ещё я видела колья на первом этаже. Вы вроде сказали, что вампиры тут не при чём, – спросила Люси и принялась внимательно наблюдать за реакцией Розы. Подобный приём она вычитала в одном детективном романе и надеялась, что он ей когда-нибудь пригодится.
Роза нервно рассмеялась и почесала нос.
– Это всё отец. Он очень суеверный. Не берите в голову.
Встав из-за стола, за которым они совсем недавно завтракали, Роза торопливо одёрнула своё длинное платье, улыбнулась и затем сказала:
– У меня сегодня очень много дел, так что я вынуждена вас оставить. Если будут какие-то вопросы, я с удовольствием на них отвечу. Когда…нибудь потом.
Через секунду след её простыл, а Люси и Леви остались сидеть в одиночестве в небольшом обеденном зале.
– Тебе тоже показалась подозрительной её история? – спросила Люси, развернувшись к подруге.
Леви согласно кивнула.
– Что-то здесь не чисто. Не думаю, что нам вообще стоило в это ввязываться, но теперь мы не можем отсюда уйти, не разгадав эту загадку.
– Согласна, – сказала Люси, а потом её осенило: – Да это же наше первое совместное задание с тобой! Представляешь? Я так взволнована.
Подруга тепло улыбнулась ей в ответ и подняла ладонь для удара. Люси поняла её и «дала пять».
– Это так здорово, – в голосе Леви слышалась радость. – Но не стоит забывать и о самом деле. Как думаешь, с чего лучше начать?
Не мешкая, Люси ответила, приняв нарочито серьёзный вид:
– С опроса свидетелей, конечно же. Роза всё-таки не очень надёжный источник, как мне показалось.
– Полностью с тобой согласна, – кивнула Леви. – Предлагаю взять сумочки и начать выполнение задания.
Люси довольно улыбнулась. Кто бы мог подумать, что в самом начале их маленького путешествия в библиотеку Розмарина они найдут своё первое испытание? Вот уж где точно придётся применить всю свою смекалку и силу разума. Именно то, в чём она действительно была лучше, чем…Нацу.
Она недовольно свела брови к переносице. И почему она снова сравнила себя с Нацу? На нём свет клином что ли сошёлся? Слишком уж часто он стал появляться в её голове. Пора было завязывать с этим, если она не хотела разбираться со странными чувствами, просыпающимися при мыслях о нём.
Глава 18
Лёгкие жгло так, будто в них залили раскалённый металл. Горло сжималось и разжималось, силясь захватить хотя бы глоток остужающего воздуха, но ничего не получалось. Тело мелко дрожало от холода, и Джувии казалось, что она вот-вот умрёт.
Сердце билось урывками: пропускало удары, заходилось в бешеном ритме, замедлялось и снова разгонялось. Сознание металось, будто в каменной клетке, билось о стены, уходящие в небо, и не могло вырваться наружу. С каждой секундой – часом – минутой – отрывком времени, у которого никогда даже не было названия – становилось так отчаянно больно, будто не открой она сейчас же глаза, потеряет что-то безумно важное.
Что-то, что горело, как раскалённый металл, сжимая её запястье.
Что-то, что по звучанию было похоже на идеальную гармонию речного потока, несущегося по бескрайным земным просторам.
Джувия задыхалась, из последних сил пытаясь выкарабкаться из плена сознания, но мудрость потока не отпускала её. Будто требовала вернуться и закончить начатое.
Но что она начала?
Джувия не помнила. Она лишь чувствовала на кончиках пальцев, как что-то важное безвозвратно ускользало.
Тело вновь затряслось, охваченное судорогами… или нет. Чьи-то рваные движение двигали её, и голос…какой-то голос звал по имени и, словно продираясь сквозь толщу воды, доходил до неё не сразу.
– Джувия… – кричал до боли знакомый голос снова и снова.
Холод начал отступать, вытесненный мягкостью сухой плотной ткани, вдруг обтянувшей всё тело. Дыхание начало выравниваться, отчего каменные стены, удерживающие сознание, пошли трещинами и обратились в пыль.