Выбравшись из спальника, он достал из своей сумки вещи и оделся. Затем нашёл рюкзак, который он, кажется, видел как-то у Гажила, и вытащил из него всё самое тёплое, что только смог найти. Выбирать, на самом деле, было особо не из чего – одежды оказалось всего на две смены. На что Джувия рассчитывала с такими запасами, он не знал, но решил обязательно спросить, когда она проснётся.
Грей расстегнул спальник и, осторожно перевернув Джувию на спину, стянул с неё свои штаны. Бледная кожа тут же покрылась мурашками, и он поспешил натянуть на её ноги тёплые чулки. Получалось у него, конечно, так себе – взгляд всё время скользил совсем не туда, куда сейчас это было уместно. Чертыхнувшись, когда руки сами собой поползли к округлому бедру, он понял, что начинать всё-таки нужно было с нижнего белья.
И, вот, спустя целую вечность Джувия наконец-то была полностью одета и даже не думала просыпаться. Она мерно дышала и, кажется, совсем не замечала прикосновений Грея. Будить её он не хотел, хоть и желание задать ей несколько десятков вопросов сводило с ума. Но, ничего, у них ещё будет много времени, чтобы всё обсудить: и её побег, и их нерождённое дитя.
Оглядевшись в поисках чего-нибудь, чем можно было бы собрать волосы Джувии на макушке, Грей заметил ленту на шапочке. Резким движением он сорвал её и затем очень осторожно, стараясь не сделать случайно больно, перевязал влажную копну так, чтобы она не касалась кожи.
Кажется, теперь и ему можно было бы лечь спать. Выглянув из палатки, Грей убедился, что угли в костре уже почти догорели, и задёрнул полог. Затем залез в спальник и снова обнял Джувию.
Нежность и тепло, которые будто бы даже стёрлись из памяти, мигом накрыли Грея с головой. С огромным наслаждением он уткнулся носом в шею Джувии и вдохнул свежий аромат её кожи. Впервые за многие дни сердце его перестало болеть, и нить, которая связывала их, распуталась и расслабилась.
Оставив лёгкий поцелуй на её шее, Грей прижал Джувию ближе к себе, и провалился в самый крепкий и спокойный сон впервые с того дня, как она вручила ему ту записку.
***
Терять сознание не нравилось Эрзе даже больше, чем терять контроль, хотя по сути эти два явления не сильно отличались друг от друга. И там, и там она ничего не могла поделать со сложившейся ситуацией и при этом совсем не хотела принимать свою судьбу.
Когда она очнулась, Джерар уже нёс её в номер, что-то бормоча о своей вине. Вслушиваться Эрза не собиралась, поэтому просто растворилась в теплоте и силе его рук. Ей казалось, что если она прижмётся к его груди ещё чуть ближе, то эфир, переполняющий его внутренний сосуд, расплещется и перетечёт в неё, залечивая раненную гордость.
Быть может, это она так уже бредила от боли, которая вновь проснулась в перемолотых в муку и собранных заново рёбрах, но близость Джерара казалась ей лучшим лекарством. Не противные на вкус разноцветные зелья, не непонятные тренировки от Полюшки, а его ладони обжигающие спину через тонкое, полупрозрачное платье. Они будто спаивали края её разбитого внутреннего сосуда, уменьшая трещину в нём.
В прохладе номера ей стало немного лучше, особенно в сочетание с ядреным снадобьем, и к ночи Эрза почувствовала себя уже вполне нормально, чтобы вернуться к разговору, так резко оборвавшемуся на пляже. Правда, Джерар совсем не был к этому расположен. За всё время он не проронил ни одного лишнего слова и не сделал ни единого лишнего движения. Будто статуя, охраняющая вход в какое-нибудь опасное подземелье, он сидел в кресле подле кровати и молча наблюдал за ней, погружённый в свои мысли.
Прикосновение губ Джерара всё ещё чувствовалось на костяшках пальцев, отчего казалось, что всё произошло только что, а не пол дня назад. На языке так и повис вопрос о том, что же он имел в виду, когда предлагал ей свою помощь, но задать его она не решалась. Вместо этого она направила свои мысли в более безопасное, как ей показалось, русло.
– Где ты спишь? – тихо спросила она, разглядывая его вытянутые ноги.
– Здесь, – ответил он и подтянулся в кресле, чтобы сесть ровно. – Как ты себя чувствуешь?