Вторая пуля. Точный выстрел.
Тишина. Такая глубокая, отдающаяся эхом тишина. Данте падает на колени, его лицо искажено мукой.
И глаза Люка… Люка влажные, расширенные от ужаса и ярости.
— Поздравляю с назначением, джентльмены. — Маттео только улыбается. — Вас повысили.
Когда чьи-то руки поднимают меня на ноги, возникает головокружение.
— Какой полезной ты оказалась, кузина. И как я рад, что твой отец наблюдал за тобой все эти недели.
Он проводит пальцем по моей щеке, его ноготь царапает кожу.
— Они будут подчиняться мне, потому что, если они этого не сделают, ты та, кто пострадает за это.
Я сопротивляюсь. Мои плечи ноют, когда руки впиваются в них.
— Но тогда, конечно, возникает вопрос о том, что на самом деле делать с тобой. — Маттео обводит меня оценивающим взглядом, наклоняясь ко мне. — Я не могу просто оставить тебя сеять хаос среди Cosa Nostra, не так ли? Нет. За тобой нужно присматривать.
От его шепота мне на ухо по коже бегут мурашки. Почти так же сильно, как от его слов. — Тебе нужно знать свое место.
Скрежет, когда кто-то поднимается на ноги.
— Союз, — мурлычет Маттео. — Между двумя старейшими семьями Cosa Nostra. На самом деле, история стара как мир.
Мой взгляд скользит мимо него.
Голова наклоняется, бледно-голубые глаза с блеском наблюдают за мной.
Сальваторе Азанте улыбается. И Маттео хлопает его по плечу, ухмылка искажает его лицо.
— Не будь грубой, Катарина. Поприветствуй своего жениха.
Тишина затягивается. Или, может быть, я просто ничего не слышу из-за криков в моей голове.
Пот холодными каплями выступает у меня на лбу. — Нет.
— Нет? — Маттео замолкает. — Я надеялся, ты будешь более сговорчивой, кузина.
— Я бы предпочла умереть, — шиплю я. — Вонзи нож мне в сердце сейчас, потому что я не буду принимать в этом участия.
Вздох. — Я так и думал, что ты это скажешь.
Сальваторе вообще ничего не говорит. Но выражение его лица не меняется, когда он скрещивает руки на груди, и я смотрю на них.
Голос Маттео звучит почти мягко. — Признаю, мне потребовалось немного больше времени, чтобы найти твой рычаг воздействия. Но в конце концов я это сделал.
У меня перехватывает дыхание. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Он протягивает руки. — Примерно такого размера? Очень милая. У нее такие яркие зеленые глаза. Алессия, я полагаю. Красивое имя. Она так похожа на тебя.
Мое тело превращается в камень.
— Отпусти ее, — приказывает Маттео.
Я, не теряя времени, поднимаю пистолет, чтобы прицелиться в горло Сальваторе Азанте. Мои руки дрожат от усилий сдержаться, когда я смотрю на Маттео. — Ты лжешь.
Он, должно быть, лжет.
Пожалуйста, боже, пусть он лжет.
Он пожимает плечами.
— Проверь сама. Я буду на связи. О, и ты можешь забрать свой телефон прямо сейчас.
Мой телефон с глухим стуком падает мне на грудь и падает на пол.
Сальваторе не двигается. — Я с нетерпением жду продолжения нашего предыдущего разговора, Катарина.
Но я игнорирую его, протягивая руку за телефоном. Страх сжимает мне горло, когда я оглядываю комнату.
Шок. Горе. Гнев.
Но заговаривает Данте. Он встречается со мной взглядом, осознание в нем угрожает уничтожить меня. Страх.
— Иди, — хрипит он. — Иди.
Алессия.
Алессия.
Ее имя повторяется в моей голове, имя, о котором я никогда не позволяю себе даже думать.
Беа. Пепе.
Если они у Маттео...
Я бегу.
Доменико
— Эй. — Я не спускаю глаз с дома, постукивая рукой по рулю. Мой голос смягчается. — Это просто я. Проверяю как ты. Позвони мне, когда получишь это сообщение, Беа.
Завершая звонок, я бросаю телефон на колени и проверяю время.
Они еще не закончили. В обычный день эти гребаные собрания могут длиться часами.
Поэтому я жду.
Кажется, прошла целая вечность, пока дверь не открылась. Кэт.
Мне требуется секунда.
Секунда, пока она сбегает по ступенькам. Держа пистолет в руках, когда она спотыкается, и удерживает равновесие.
И выражение ее лица… мое сердце замирает.
Я выхожу из машины. — Что?
Она качает головой. — Садись в машину, нам нужно ехать, сейчас же.
Я бросаю взгляд на распахнутую дверь, прежде чем последовать ее примеру.
— Где? — Спрашиваю я, заводя двигатель. — Где они? — спрашиваю я.