Мы оба знаем, что оружие здесь не поможет.
Я заставляю свой голос оставаться ровным. — Мы почти на месте. Аварийные службы...
Я протягиваю руку. Голос Кэт полон ужаса. — Они не придут. Ты это знаешь.
Они знают, что лучше не вмешиваться в дела Cosa Nostra. И это в значительной степени наша территория, те, кто находится в низших эшелонах Cosa Nostra, часто предпочитают оставаться вместе в небольших общинах, куда не сунутся правоохранительные органы.
Содружество.
Безопасность.
Как будто в нашем мире есть хоть какая-то безопасность, когда все опасности заключены в наших стенах.
Имя моей сестры отдается эхом в моей груди с каждым ударом сердца. Я иду, Беа.
Я молюсь, чтобы Пепе вытащил их. Они были готовы. Начеку.
Они ушли.
Когда в поле зрения появляется дом, Кэт издает сдавленный звук страха. Тошнота обжигает мой желудок, когда я нажимаю на тормоза в нескольких футах от него.
В домах вокруг нас тихо. Занавески не шевелятся. Никто не стоит на пороге своего дома, и никто не пытается потушить пламя перед нами.
Сообщение отправлено.
Кэт выскакивает из машины прежде, чем мы останавливаемся. Мое сердце почти останавливается, когда она мчится вперед, ее каблуки увязают в грязи. — Кэт!
Она игнорирует мой рев. Над нами в небо поднимаются густые клубы дыма, мерцающие угольки пламени вырываются из огня, который бушует в окнах дома Беа и Пепе.
Дым застревает у меня в горле, когда я догоняю ее, хватая за руки, когда она пытается вырваться.
Вбежать внутрь.
Она безмолвно кричит на меня, пытается протиснуться мимо, размахивая руками.
— Кэт. — Я выкрикиваю ее имя, выкрикиваю его снова и снова, обнимая ее и прижимая к себе. Я повторяю это, пока она, наконец, не оседает. — Оставайся здесь.
Катарина поднимается, хватает меня за руку и тянет назад. — Нет. Это гребаный приказ, Доменико.
И впервые я игнорирую ее приказы. Я хватаю ее за живот. — Я закину тебя в гребаный багажник, если понадобится.
Она извивается в моих объятиях. Напрягается, когда смотрит через мое плечо. Ее голос прерывается. — О, Боже, Дом.
Мы оба двигаемся одновременно.
Мой брат лежит лицом вниз в траве. За ним тянется глубокая борозда в грязи, будто он пытался ползти, цепляясь за землю.
Холод сжимает грудь.
Он пытался вернуться внутрь.
Я отступаю, пока Кэт переворачивает его дрожащими руками.
— Пепе.
Они избили его. Избили и сломали. На нём не осталось ни одного неповреждённого участка, и он не выживет. Я это знаю. Знаю, что он не переживёт этих изломанных конечностей, ожогов, покрывающих кожу.
Стук боли и моё сердце сбивается с ритма.
Он стонет, почти неразборчиво. Почти. Но я знаю его. Знаю настолько, что никогда не смог бы не распознать этот искажённый звук на его губах.
Имя моей сестры. Снова и снова. Мольба. Последняя из уст умирающего.
Беа.
Я разворачиваюсь. Крик Кэт звучит у меня за спиной, пока я задираю рубашку, чтобы прикрыть рот, вдыхаю и вышибаю дверь с ноги.
Данте
Нет.
Огонь выходит из-под контроля, бушует из каждого окна.
Пожалуйста.
Пусть они будут в безопасности.
Если что — то случится с Кэт… я сказал ей идти, сказал ей оставить нас и ехать сюда, но я не ожидал этого. Этот ад, который окрашивает мир вокруг нас в резкие оттенки янтарного и красного. Дым, который проникает в мое горло, в мои легкие, заставляя меня кашлять.
Мы высыпаемся на территорию, ища способ проникнуть внутрь. Машина Доменико стоит снаружи, и кто-то кричит, когда из окна верхнего этажа вырывается пламя.
Осколки стекла летят вокруг нас, как дождь, когда я поворачиваюсь с облегчением.
Джио обхватывает Кэт руками, а Люк опускается на колени рядом с мужчиной, которого я не знаю. Пальцы прижимаются к его пульсу, и он качает головой.
Джио кричит мне. — Дом пошел за ними.
За ними. Моя голова поворачивается обратно к дому.
Она все еще там.
Кэт кричит и в этом крике что-то не так. Он надломлен.
Потому что Катерина Корво не кричит.
Но сейчас её горло рвётся от собственного голоса.
Она кричит на Джио, сражаясь с ним всем, что у него есть, а он отчаянно пытается помешать ей пройти мимо. От того, что бы она не вбежала в то горящее здание.
Она кричит снова и снова.
Часть дома начинает рушиться, стены отрываются от фундамента, и ее крик прерывается от шока.