Он напрягается. Что-то похожее на вину мелькает на его лице. — Спроси ее.
Я подхожу ближе, заглядывая ему в лицо. — Я спрашиваю тебя.
Его челюсть сжимается, но он ничего не говорит. Мои пальцы сжимаются на его коже.
Прямо сейчас я ничего так не хочу, как просто убить его нахуй. Потому что, может, он и вернул ее, но она бледная, до черта обезвоженная, с запавшими глазами, и к уже сломанным рёбрам добавился весь этот сраный стресс благодаря этому ублюдку.
— Кэт делает все, чтобы уберечь твою сестру от них, — бормочу я, наблюдая, как вспыхивают его глаза. Он выглядит так, словно все еще пытается осмыслить, пытается проложить себе путь к мысли, что Роза Фаско не умерла. — Но я буду оберегать Катарину от тебя. Прикоснись к ней еще раз, подойди к ней еще раз без ее явного приглашения, и ты покойник. Ты, черт возьми, больше не причинишь ей боли.
Позади меня происходит движение, когда Данте и Люк подходят, усиливая угрозу, которая, я знаю, написана на моем лице, и глаза Джио перебегают между нами троими. Он отталкивается от моей руки, и я отпускаю его, наблюдая, как он выпрямляется, проводя рукой по щетине, покрывающей его челюсть. — Понял. Но я… Я хочу увидеть свою сестру, Росси.
— Это решать Кэт, — натянуто говорю я, — и ты, черт возьми, к ней сейчас и близко не подойдешь. Ты сделал достаточно.
Он колеблется, переводя взгляд на закрытую дверь спальни Кэт. — Я...
Я замахиваюсь кулаком, и он с приятным хрустом врезается ему в лицо. Джио опрокидывается на кофейный столик Кэт, растягиваясь на полу с приглушенным проклятием и хлопая себя рукой по носу, чтобы остановить кровотечение.
— Ты ничего не сделаешь, — спокойно говорю я. — Ты оставишь ее в покое и будешь ждать. Все остальное подвергает риску их обоих.
Джио поднимается на ноги, лицо перекошено от крови, капающей из его носа. Он сердито смотрит на меня, но соглашается медленным, неохотным кивком. — Хорошо. Я… подожду.
Слова выдавливаются сквозь стиснутые зубы, но придется обойтись этим.
— Нужна помощь? — Тихо спрашивает меня Люк, когда я открываю входную дверь, и качаю головой.
— Он не доставит мне никаких хлопот. Так ведь, Фаско?
Если он попытается, я уничтожу его. Может быть, в любое другое время у нас были бы равные шансы, но сегодня? Он выглядит еще хуже, чем Кэт, с лицом, покрытым многодневной темной щетиной, морщинистым от усталости лбом и тем, что раньше было идеально сшитым дизайнерским костюмом, покрытым пылью и хрен знает чем.
Джио смотрит на меня, его челюсть сжата, когда он качает головой. Затем он обводит взглядом нас троих, его брови хмурятся, когда он переводит взгляд с Данте на Люка и жестикулирует пальцами. Его тон меняется с убитого горем брата на наследника мафии.
Оценивает.
— Что это вообще такое? Альянс? Почему вы все здесь?
— В некотором роде, — спокойно отвечает Люк. — Не тот, частью которого ты заслужил право быть. О, и скажи своему силовику, что он все еще у меня в долгу, ладно?
Я выталкиваю Джио за дверь, не дожидаясь его ответа.
Данте
Я жду, пока шаги затихнут вдали, тихие проклятия и звуки толчков говорят мне, что Джио и Дом еще не закончили свое соревнование по длине членов.
— В'Ареццо. — Люк останавливает меня, когда я направляюсь к двери ее спальни. — Дай ей минутку побыть наедине с самой собой. Она выйдет, когда будет готова.
Катарина вернулась. Она в безопасности.
Слова прокручиваются у меня в голове, как бегущая строка новостных каналов, которые я иногда смотрю, когда у меня есть время. Повторяются снова и снова.
Это то, что я продолжаю говорить себе. То, что я продолжал повторять, даже когда смотрел, как Джио падает на колени, пытаясь переварить то, что мы, чёрт побери, должны были знать с самого начала.
Чёрт, я и сам едва не рухнул рядом от шока и собственной тупости.
Мне стоило знать лучше. Стоило никогда не сомневаться в ней.
Моя Катарина не убийца. Убивает, да. Разве мы все не играем свои роли гребаного совершенства под взглядом американо-итальянской мафии?
Холодная как камень с ледяной кровью — да, когда ей нужно быть такой.
Но она никогда бы не убила Розу Фаско. И я немного ненавижу себя за то, что у меня всегда были эти сомнения в голове, за то, что я наблюдал за ней и задавался вопросом.
Но в тот день она была так чертовски убедительна за пределами столовой. Отрезав волосы Розы, окровавленные пряди развевались на легком ветерке, прилипая к моим гребаным ботинкам, пока я пытался понять, но безуспешно.