— Нам нужно было место, где мы трое могли бы встретиться без посторонних глаз, — наконец говорю я, холодно встречая ее взгляд. — Это было логичнее всего. У Доменико были ключи, и твоя квартира не выходит на основную территорию кампуса.
Наши взгляды встречаются, и я вызываю ее на спор. Она не разочаровывает, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Зачем беспокоиться?
Дом задыхается. — Потому что ты пропала, Кэт. Твое оружие валялось в гребаной куче на земле во Дворе. Ты думала, что мы не будем тебя искать? Не будем беспокоиться?
Она слегка вздрагивает, ее взгляд опускается на стол. — Я говорила не о тебе, Дом. В конце концов, со мной все в порядке.
— На этот раз. Несмотря ни на что, мы всегда придем за тобой, — тихо говорю я. — Всегда, Катарина.
Дом кивает в знак согласия. — Мы чуть не развязали чертову войну, пытаясь найти тебя.
Кэт поднимает голову, чтобы посмотреть на нас, а затем поворачивается к Люку, который молча сидит, наблюдая за ней. Вопросительно наклоняет голову. — А ты, Морелли? С каких это пор ты стал командным игроком?
Его челюсть заметно сжимается, но он выдерживает ее взгляд. — С тех пор, как ты исчезла, маленькая ворона. Без единого гребаного следа. И... нашему тайнику, возможно, потребуется небольшая уборка…
Мы с Домом хмуримся. Я понятия не имею, о чем он говорит, но, судя по румянцу на щеках Катарины, она понимает и не выглядит счастливой. Она отодвигается от стола, встаёт, поворачивает корпус и с хрустом распрямляет спину, а затем смотрит на нас сверху вниз.
Один изящный палец поднимается, очерчивая круг, включающий всех нас.
— Я не люблю сюрпризов, — тихо говорит она. — Но раз уж вы все здесь… У меня было несколько дней в подземелье Фаско, чтобы подумать о… эээ. Этом.
Все хмурятся, но затем Люк ухмыляется, подхватывая ее слова, пока мы с Домом размышляем о том, где именно она провела последние несколько гребаных дней. — Подумать о чем именно? Объясни это нам, простым смертным, Катарина.
Она сердито смотрит на него. — Может, они и забрали мои ножи, но у меня есть запасные, Лучиано.
Он поднимает руку, но на его лице появляется мрачное веселье, когда он наблюдает за ней. — Ты говоришь о том факте, что мы все трое хотим тебя. Хотим тебя настолько, чтобы отложить в сторону то, чем должны заниматься, обустроиться в твоих апартаментах и работать вместе как команда, чтобы найти тебя. Верно?
Его непристойный язык заставляет нас с Домом напрячься на наших сиденьях. Катарина краснеет, по ее щекам разливается густой румянец. Она засовывает язык в уголок рта, слегка пожимая плечами. — Верно. Если это… так.
Ее слова едва слышны. Мы трое смотрим друг на друга.
— Я не совсем это скрывал, — первым говорит Люк. Он барабанит пальцами по столу, глядя на меня. Дом поворачивает голову в мою сторону.
Но мой взгляд прикован к Катарине, я вижу, как румянец стекает по ее декольте, прежде чем кивнуть.
Кэт втягивает воздух, ее румянец становится еще ярче, когда она поворачивает лицо к своему силовику. Опускаясь, пока не начинает смотреть в пол, а не на Доменика.
А он вообще ничего не говорит.
Катарина
— Доменико?
Мой голос едва слышен, как шепот.
В моем голосе нет приказа. Не в этот раз.
В этом разговоре мы на равных.
Но я должна спросить. Мне нужно знать.
Моя жизнь рушится. Мне нужно чувство уверенности, что-то твердое, с чем можно работать.
И я начну с трех мужчин, которым, очевидно, не наплевать на все, чтобы отложить в сторону соперничество и ожидания, чтобы работать вместе… ради меня.
Я чувствую, как жар на моем лице усиливается по мере того, как затягивается тишина. Отсутствие ответа Дома само по себе является ответом. Унижение начинает расползаться по моим плечам, пока Данте и Лучиано наблюдают за мной, и я стараюсь не смотреть на своего силовика.
Поскольку он... ничего не говорит.
Черт возьми. Я подумала, что было бы проще провести подобную дискуссию всем вместе, учитывая недавние события. Неловко, неудобно, но придется сделать один раз и покончить с этим. Я даже спланировала, что собираюсь сказать, присев на краешек своей кровати, вместо того чтобы думать о важном дерьме, на котором я должна сосредоточиться.
Думала, что если получу хоть какую-то ясность, то, может, и остальной бардак в моей жизни начнёт выстраиваться.
Они все здесь. Были здесь, ждали, беспокоились и искали.
Но Дом, блядь, молчит, наблюдая за мной своими ледяными глазами, которые ни хрена не выдают.