Но его запах… От моего отца до сих пор пахнет моим детством. Сигары и слабый древесный аромат геля для душа из дорогой подарочной корзины, которую я дарю ему каждое Рождество. Я вдыхаю это, воспоминания о смехе и нежности мужчины, который кажется другим человеком из другой жизни, по сравнению с холодным главой мафии, который сейчас стоит передо мной.
Мой отец не тот человек, которого я помню. Возможно, он никогда им и не был.
Вот что я должна помнить.
Потому что мне нужно его обезвредить.
Прежде чем он отнимет у меня еще немного времени, чем уже есть. Прежде чем он сожжет наследие Корво дотла и заменит его кровопролитием и насилием против тех, кого мы должны защищать.
Он достаточно отнял у меня.
Я должна найти способ.
У меня защипало в глазах, когда он отстранился, поцеловав меня в правую щеку, а затем в левую. — Береги себя, Катарина.
— Прощай, papa, — шепчу я.
И когда дверь закрывается, я оставляю воспоминания позади.
Вместо того чтобы идти через холл к главным дверям, я поворачиваю налево, мои каблуки стучат по мрамору изогнутой белой лестницы, когда я поднимаюсь. Холл наверху выглядит без изменений, дорогие произведения искусства, украшающие стены, — коллекция, достойная даже поместья Морелли.
Остановившись, я смотрю вверх и вниз, раздумывая, с чего начать.
На мой безмолвный вопрос отвечают, когда открывается дверь.
Эми вздрагивает, когда выходит, прижимая руку к груди. — О...
Она останавливается. Пристально смотрит на меня.
Элегантное пастельно-желтое платье, которое на ней надето, не скрывает небольшой округлости ее живота. Наглядный пример того, как долго она мне лгала.
Интересно, знала ли она, когда мы вместе пили «Маргариту» в моих апартаментах, в ту последнюю ночь.
Может, и нет. Но она знала, что за этим последует.
Когда я опускаю глаза, она обхватывает руками живот. Ее голос холоден, когда она говорит. — Катарина.
Она делает небольшой шаг назад. Ее руки сжимаются.
Как будто она... напугана.
— Я пришла поздравить, — тихо говорю я.
Я оставлю свои соболезнования при себе. Сомневаюсь, что они были бы ей приятны. — Ты счастлива, Эми?
Она напрягается. — Конечно. Мы в восторге. Джозеф, конечно, надеется на мальчика.
Острота ее слов угрожает порезать, но я не кусаюсь. — Младший брат звучит мило.
От моего вкрадчивого тона легкая порочная улыбка искривляет ее губы. Осмелев, она делает шаг. Одна изящная бровь приподнимается. — Даже если бы он был… конкурентом?
Я медленно складываю руки на груди. — Долгосрочные последствия меня не пугают.
Восемнадцать лет — долгий срок. Сначала я должна прожить так долго. Я гораздо больше беспокоюсь о Маттео, чем о возможности того, что маленький мальчик возьмет на себя мою роль.
Напоминание о том, зачем я вообще сюда пришла, заставляет меня сделать шаг вперед. Эми запинается, когда я смотрю ей в глаза. — Будь осторожна, Эми. Пожалуйста.
Ее лицо бледнеет. — Ты что?.. ты что, угрожаешь мне?
Если это не сработает, эта дискуссия может вызвать у меня бесконечные проблемы. Но я должна это сказать.
— Я говорю, — стараюсь говорить я мягко, — что тебе следует быть очень осторожной и никогда не оставаться наедине с Маттео Корво, Эми. Ни тебе, ни твоему ребенку. Будь осторожна.
Потому что я знаю, что у моего кузена не дрогнет рука чтобы устранить конкуренцию. Независимо от того, что до этого еще очень далеко.
Ее лицо бледнеет еще больше, рот приоткрывается, пока мы смотрим друг на друга.
А потом закрывается. Она кивает. Едва заметно, но кивает.
Напоминание о том, что, хотя я и являюсь наследницей, Эми все еще выросла в Cosa Nostra.
Это все, что я могу сделать. Повернувшись, я направляюсь обратно по коридору.
— Ты будешь на свадьбе?
Ее голос заставляет меня остановиться. Искренний вопрос застает меня врасплох.
Скрытый намек на страх.
Я оглядываюсь через плечо. — Ни за что не пропущу этого.
Легкая, почти извиняющаяся улыбка застает меня врасплох. — Я… они не позволили мне выбрать сопровождающих. Даже подружку невесты. Иначе я... я бы спросила тебя.
Я моргаю. Я даже не думала об этом. — Я бы сделала это.
Несмотря ни на что. Если бы она попросила меня, я бы была там.
Тихий, дрожащий смешок. — Ты бы ненавидела каждую секунду.
Мое фырканье наполовину забавное, наполовину эмоциональное, даже когда я прогоняю покалывание в задней части горла. — Я бы точно это возненавидела. Но… Все равно сделала это.