Его челюсть сжимается, когда он смотрит в сторону двери. — Я вернусь через несколько часов.
— Нет. — Мой голос стал тверже. — Ты вернешься завтра утром, и не раньше. У меня свои планы на сегодняшний вечер.
Он открывает рот, чтобы возразить, но я обрываю его.
— Ей шестнадцать лет, на случай, если ты не знал.
А Винсент на пять лет старше ее.
В его глазах что-то вспыхивает. Шок. Затем боль. Но там тоже есть осознание. — Я, черт возьми, к ней не прикасался. Клянусь тебе, Кэт. Я бы никогда...
— Я это знаю, — резко говорю я. — И это единственная причина, по которой я позволяю тебе вернуться в это пространство. Потому что допустимый возраст в этом штате составляет семнадцать лет, и у меня нет ни малейшего желания терять одного из своих лучших людей из-за того, что Джио Фаско дорожит своей младшей сестрой. Не говоря уже о том, что я сделаю с тобой, если ты попытаешься что-нибудь сделать, когда она под моей опекой. Ты меня понимаешь?
Он сглатывает. Затем кивает, даже отводя взгляд. — Я бы скорее отрезал себе гребаные руки, чем прикоснулся к ней.
Немного драматично. Но, черт возьми, спасибо и на этом. Мне не нужна еще одна катастрофа на моей совести. — Фаско сделал бы с тобой куда хуже, чем это.
Я слежу за ним, и он встречается со мной взглядом, и я не вижу в нем никакого обмана. — Я бы позволил ему.
Я перевожу дыхание, прежде чем выйти из гардеробной, ведя его через спальню в мою гостиную. Доменико поворачивается со своего места в моем кресле, переводя взгляд с Винсента на меня с поднятыми бровями. Винсент переводит взгляд на меня, его щеки темнеют, и я качаю головой в сторону Дома. — Не дразни его. Дом точно знает, откуда мы пришли, Винсент.
— Слава богу, — бормочет Винсент. — Знаешь, у меня не так то много рук.
Я моргаю, но он рывком открывает дверь и исчезает, пробормотав «до свидания», прежде чем я успеваю сформулировать ответ в своей голове. Нахмурившись, я закрываю за ним дверь. — Винсент знает?
— Что именно?
Голос Дома низкий. Поворачиваясь, я замечаю небрежную сутулость, пиво балансирует у него на колене. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома.
Он поднимает брови от моего резкого тона. — Я думал, мы планировали провести вечер.
Застонав, я прижимаю руки к глазницам, пока нечеткие белые пятна не заполняют мое зрение. — Да. Это так. Почему Винсент так сказал?
Мой силовик не выглядит ни в малейшей степени раздраженным, когда отвечает, на его губах появляется легкая улыбка. — Потому что в первый день, когда мы прибыли сюда, я сказал им, что если кто-нибудь из них когда-нибудь попытается дотронуться до тебя, они покойники. И я повторял это. Часто.
В первый день.
И просачивается воспоминание. Темноволосый парень появляется рядом со мной, когда другие разгружают мои коробки во дворе. Тихое знакомство, напоминание о том, что мы мельком встречались на мероприятиях Корво, хотя и не разговаривали. Предложение помочь с моими вещами.
И тень, которая никогда не уходила. Тень, которая медленно росла. В друга. В доверенное лицо. Силовика.
А теперь...
Его слова угрожают высосать весь кислород из комнаты. — Мы приехали сюда пять лет назад, Дом.
Он встречает мой пристальный взгляд, в его серых глазах вспыхивает вызов. И что-то еще. — Да.
— Тогда ты даже не был моим силовиком.
— Нет. — говорит он. Его голос низкий, в нем слышится что-то горячее. — Но я знал, что так и будет. Я всегда был твоим. С той секунды, как увидел тебя. Даже когда ты не могла этого видеть, я принадлежал тебе, Кэт.
Я должна отвести от него взгляд, чтобы сделать вдох, наполнить легкие воздухом.
— И я всегда знал, — бормочет он. — Что ты тоже будешь принадлежать мне. Даже если мне придется делиться.
Возможно, я действительно видела это. И, возможно, это напугало меня.
Мысль о том, что я могу потерять его… пугает меня до чертиков.
Мысль потерять кого-нибудь из них, из этих мужчин, которые не знают, как сохранять гребаную дистанцию… это тоже начинает пугать меня.
Чем больше людей, о которых я забочусь, тем больше они могут у меня отнять.
Но прямо сейчас… Доменико Росси — единственный мужчина, которого я вижу.
Мой друг. Мой силовик. А теперь, теперь нечто большее. Что-то, что кажется бесконечно ценным.
Он наблюдает, как я делаю шаг. Другой. И снова, пока мои ноги касаются его коленей и раздвигают их шире.
Я наклоняюсь, обхватив ладонями его лицо. Он втягивает воздух, когда мои пальцы прослеживают щетину, знакомые черты.
Когда я наклоняюсь, наши губы почти соприкасаются.