Я приподнимаю плечо. — Просто хотел убедиться, что она поест. Я оставлю тебе тарелку.
И я хотел проверить, как она. Моя маленькая ворона прошла через гребаный ад за последние несколько недель.
Росси бросает на меня оценивающий взгляд. — Ей может быть некомфортно находиться с тобой здесь, пока она спит.
Я поворачиваюсь к пакету. — Ей было достаточно комфортно, когда я уткнулся лицом в ее киску прошлой ночью. Почти уверен, что она приспособится.
Когда он продолжает стоять там, я вздыхаю. — Если это сработает, тебе нужно привыкнуть к тому, что мы здесь.
— Я беспокоюсь не о себе, — бормочет он. — И… у нас есть работа. Я имею в виду Кэт и меня.
Ах. Напоминание о том, что, что бы между нами ни происходило, все еще есть… границы. Я Морелли. Они Корво.
Кивнув, я складываю руки на груди. — Все в порядке. Я покормлю ее и оставлю вас заниматься делами.
Он медлит еще несколько секунд, но затем поворачивается к двери и кивает. — Если она проснется, скажи ей, что я скоро вернусь.
Я бросаю взгляд в сторону двери спальни, прежде чем разблокировать телефон и выбрать плейлист. Ставлю его тихо играть, распаковываю ингредиенты и кухонные принадлежности, которые принес, и принимаюсь за работу, закатывая рукава рубашки.
Квартира наполняется ароматом помидоров и чеснока, когда я слышу тихий скрип открывающейся двери. Я остаюсь на месте, шинкую петрушку и прислушиваюсь к шарканью ее ног по полу.
А потом... ничего.
Я жду, изображая неведение, пока недовольное фырканье не заставляет мои губы изогнуться. — Добрый вечер, маленькая ворона.
— Морелли. — Ее голос мягкий, лениво растягивающий слова. — Не потрудишься объясниться?
Я пожимаю плечами, оглядываясь через плечо. Мой взгляд скользит по ее телу, отмечая, как темно-зеленая футболка, которая на ней надета, облегает каждую частичку ее тела. Ее волосы падают по обе стороны лица. Но эти карие глаза остры, как лазеры, одна бровь приподнимается в безмолвном вызове, когда я ухмыляюсь. — Я думаю, что это и так ясно. Я пришел тебя накормить.
Она поджимает губы, прежде чем подойти и встать рядом со мной, пока я посыпаю немного петрушки в пузырящийся соус. Тепло ее руки касается моей. — Я должна обижаться на то, что ты готовишь мне puttanesca?
У меня вырывается короткий смешок. — Я не настолько сдержан в своих оскорблениях. Если бы я собирался назвать тебя шлюхой, я бы так и сделал. Приготовление для тебя блюда под названием «паста шлюхи», на мой вкус, слишком изысканно.
Когда я смотрю на нее, в уголках ее рта появляется улыбка. — Большой и плохой наследник Морелли… и в тайне повар. Интересное сочетание.
Я оттесняю ее с дороги, чтобы дотянуться до оливок. — Ты можешь винить моих родителей за такое сочетание навыков. Моя madre предельно ясно дала понять, что если я собираюсь уйти из дома, чтобы получить образование в области насилия, я должен, по крайней мере, иметь возможность нормально питаться.
Катарина оборачивается ко мне, лезет в буфет и достает бокал для вина. Я киваю на бутылку красного вина «Бароло», стоящую на стойке, и она благодарно улыбается, наливает себе бокал и доливает в мой. — Не думаю, что я когда-либо встречалась с твоей матерью.
Я киваю. — Ей не нравится покидать поместье. Но, думаю, она бы тебе понравилась. Она очень жестокая. Оберегающая. Громкая.
Я улыбаюсь, глядя на еду. — Если подумать, у вас много общего.
Чья-то рука хлопает меня по руке, и я даю волю смеху. — Ты действительно сравниваешь меня со своей матерью?
Убавляя огонь, я поворачиваюсь к ней и скрещиваю руки на груди. Медленно я позволяю своему взгляду пробежаться по ней, задерживаясь на ее голых ногах, ее взъерошенных ото сна волосах. — Я могу заверить тебя, маленькая ворона, что моя мать — это последнее, о чем я думаю, когда смотрю на тебя.
Ее щеки темнеют, но она делает большой глоток вина и оглядывается по сторонам. — Я попросила Доменико разбудить меня. Я собиралась пойти в столовую. Мой распорядок дня — полный пиздец.
— Он просил передать тебе, что ненадолго. Но это неплохая идея — подождать до завтра. Никто тебя не упрекнет, а Стефано даже там нет. Его вызвали обратно в поместье Азанте.
Она закатывает глаза. — Господи, спаси меня от чрезмерно заботливых мужчин.
Наклонив голову, я приближаюсь к ней. Она стоит на своем, пока не поднимает на меня взгляд.
— Поверь мне, — мягко говорю я. — Я прекрасно вижу, кто ты, Катарина Корво. Я не собираюсь становиться у тебя на пути.