Нет. Я бы дал ей оружие. Но я бы не стал совершать ошибку, пытаясь встать перед ней.
Это было бы похоже на попытку посадить птицу в клетку, уберечь ее от вреда. И я не собираюсь подрезать ей крылья.
Не тогда, когда она рождена летать.
Она вздыхает, но не сводит с меня глаз. — Хорошо. Я получаю достаточно этого от других.
Я вынужден улыбнуться. — Росси — твой силовик. Одна из его главных обязанностей — защищать тебя.
Она фыркает. — Может быть. Но Данте — другое дело.
— Он знает, кто ты, — говорю я ей тихим голосом. — Он просто руководствуется собственными инстинктами. Дай ему немного пространства. Он с этим разберется.
Я вижу это по его лицу каждый раз, когда он смотрит на нее. Не сомневаюсь, что В'Ареццо любит ее. И поскольку он любит ее, он хочет защитить ее, а не позволить ей быть свободной, какой она должна быть.
Ее бровь приподнимается, когда она наблюдает за мной. — Сначала шеф-повар, а теперь терапевт. Есть что-то, чего ты не умеешь делать? Ты еще и жонглировать умеешь?
— Я буду таким, каким ты захочешь меня видеть. И я хочу, чтобы это сработало.
Я наблюдаю, как Катарина прикусывает губу, движение необычно нерешительное. — Что тебя беспокоит?
Она вздыхает. — Я просто не понимаю, как… все это между нами всеми будет работать. Все вы и я? Как бы мы вообще объяснили это людям?
Отступая, я иду проверить, как там с едой, и стараюсь говорить намеренно небрежным тоном. — Вряд ли мы первая группа в истории, которая попробовала это. И то, как мы решаем прожить свою жизнь, никого больше не касается. У наших отцов может быть свое мнение, но, в конце концов, именно мы, возьмем верх.
— Хотя, возможно, мы были бы первыми в истории мафии, — бормочет она. — Я всего лишь один человек, Люк. Я не понимаю, как меня может быть достаточно. Как этого может быть достаточно для всех вас. Это не может продолжаться долго.
Я замолкаю, бросая взгляд туда, где она стоит. Она не смотрит на меня, вместо этого уставившись в свой пустой бокал.
Взяв бутылку, я обхватываю ее пальцы своими и наклоняю стакан, чтобы наполнить его.
— Тебя, — шепчу я, — более чем достаточно, Кэт.
Она смотрит на меня, ее рот кривится. — Ты так думаешь?
— Я думаю, что одного мужчины никогда не будет достаточно, чтобы дать тебе все, что нужно. И учитывая, что у каждого из нас есть свои обязательства, таким образом, тебе никогда не придется оставаться одной. Мне нравится эта идея.
Мне никогда не нравилась мысль о том, что я связан браком по расчету с кем-то, кто смотрит на меня как на незнакомца. О том, чтобы постоянно оставлять их позади, за воротами и охраной, чтобы защитить их. Жить совершенно отдельной жизнью, наполненной вещами, о которых я никогда не смог бы говорить открыто.
Мне нужна партнерша. Равная мне.
— Ты единственная женщина, которую я вижу рядом со мной, когда думаю о будущем, — признаюсь я ей. Ее глаза расширяются, но она ничего не говорит. — И если ценой этого является то, что я делю с тобой свое время в мире, который занимает так много моего собственного… что ж, это совсем не кажется такой уж большой ценой.
Я улавливаю в воздухе намек на не совсем пригорание и поворачиваюсь, чтобы снять пасту с огня, пользуясь возможностью поднять настроение. Пусть она подумает об этом. — Кроме того, мне нравится Росси. Он был бы достойным братом-мужем.
Следует потрясенная тишина, и я не могу сдержать улыбку, услышав взрыв смеха, который разрывает воздух.
— Пожалуйста, — выдыхает она, когда я достаю тарелки. — Пожалуйста, позволь мне быть рядом, когда ты назовешь его так в лицо.
Я улыбаюсь ей через плечо. — Я прослежу, чтобы мы все были там. Данте тоже.
Она все еще смеется, когда раздается стук в дверь, и она идет открывать. Услышав приглушенные голоса, я поворачиваюсь и достаю еще одну тарелку. — В'Ареццо. Ты поужинаешь с нами?
Данте переминается с ноги на ногу, оценивая взглядом, в каком состоянии Кэт. — Если я не помешаю.
— Еда готова. — Я киваю в сторону тарелок. — Не против накрыть на стол? Рассчитывай и на Росси.
Он молча берет тарелки. — Семейный ужин?
Его слова пропитаны сарказмом, и я пожимаю плечами.
— Называй это, черт возьми, как хочешь. Я называю это просто ужином, но не стесняйся, сделай его особенным.
Кэт тихо опускается на стул, откидывая волосы назад. Наблюдает за нами обоими с намеком на настороженность в глазах.
Поэтому я тоже бросаю взгляд на Данте В'Ареццо, когда подхожу к ней сзади и наклоняюсь, чтобы подать ей тарелку дымящейся пасты.
Не облажайся.