Если Фаско не несут за это ответственности… тогда кто это, черт возьми, такой?
Отвернувшись от мужчины, который метал в меня кинжалы своими глазами, я снова осматриваю комнату. Ничто не указывает мне, где мы находимся, даже окно. Каждая стена выложена песчаником в тон полу, воздух прохладный и влажный. — Такое ощущение, что мы под землей. Ты знаешь, как долго мы здесь?
Джио не отвечает, и я поворачиваюсь к нему, бросая быстрый взгляд. — Когда-нибудь слышал об этой поговорке? Враг моего врага — мой друг.
В ответ он скалит на меня зубы. — Нет никаких обстоятельств, при которых я бы когда-либо считал тебя другом, Ворона. Это ничего не меняет.
— Приятно это знать, — бормочу я. Поерзав, я сдерживаю стон от боли в ребрах. Я чувствую, как взгляд Джио скользит вниз, оценивая меня. Но он молчит, пока я ерзаю в чуть менее неудобной позе.
И мы ждем.
Джованни
Я наблюдаю из-под опущенных ресниц, как Катарина Корво отодвигается к стене. Ее элегантный сшитый на заказ костюм порван по краям, бронзово-светлые локоны падают ей на лицо, когда она поджимает губы, ее лицо на мгновение напрягается.
Цепи волочатся по полу, когда она снова двигается, и мои плечи сводит от раздражения. — Что с тобой? — спрашиваю я.
Она вздрагивает, поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Ее лицо пострадало больше, чем мое, неровный порез на скуле залатан пластырем в виде бабочки. — Осторожнее. На секунду в твоем голосе прозвучало почти беспокойство.
Я выдыхаю, все еще наблюдая за ней. — Я пытаюсь думать, а ты, блядь, не прекращаешь двигаться. Это раздражает.
Она вздыхает и снова шевелится. — Приношу извинения за то, что мои сломанные ребра доставляют тебе столько неудобств. Я постараюсь, чтобы этот гребаный шум был потише.
Ее голос срывается, но прерывистое дыхание говорит мне, что ей действительно больно. Нахмурившись, я оглядываю ее с ног до головы. — Сломаны ребра? Как?
Карие глаза поднимаются на меня. — Не притворяйся, что не знаешь. Я думала, ты будешь злорадствовать по поводу своих усилий.
Я выпрямляюсь у стены от удивления. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Катарина смотрит недоверчиво. — Конечно, нет.
Мои губы сжимаются, пока я наблюдаю за ней. Она морщится, прижимая руку к боку, когда ее голова откидывается на камень.
Мне все равно.
— Раз уж мы здесь, — тихо говорю я, — ты могла бы сказать мне, где моя сестра, Ворона.
Она смотрит на меня, ее взгляд становится отстраненным. — Там, где ее никто никогда не найдет, Фаско. Я же говорила тебе не испытывать судьбу.
Ярость заставляет меня дернуться, цепь мешает мне броситься к ней. Если бы она была ближе, я бы обхватил руками ее гребаную шею. — Она была ребенком...
— Она была сопутствующим ущербом, — возражает Катарина, ее лицо бледнеет. — Какого хрена ты вообще притащил ее туда?
Потому что я думал, что со мной Роза будет в безопасности.
Где я мог бы присматривать за ней. Защищать ее.
А вместо этого она где-то похоронена, в то время как гребаная Катарина Корво осмеливается вести себя так, как будто это не она опустила проклятый меч на голову моей младшей сестры.
И теперь я единственный, кто остался. Тот, кто должен был умереть первым.
— Надеюсь, тот, кто схватил нас, убьет тебя первой, — говорю я наконец. Тихо. — Чтобы я мог наблюдать за этим.
Женщина напротив меня только тихо смеется. — Может быть, твое желание сбудется.
Мы сидим в тишине. Минуты ускользают, превращаясь в часы. К тому времени, как за дверью раздается какое-то движение, у меня чертовски пересыхает в горле. Катарина выглядит так, словно спит, но я вижу блеск ее глаз, когда она смотрит, как они входят.
У мужчин на лицах маски, обычные маски как в кино, которые можно купить в любом магазине маскарадных костюмов. Они останавливаются в дверях, обводя нас взглядом.
Один направляется ко мне. Я рычу, когда он что-то бросает, и солидный вес ударяет меня в грудь. Я хватаю его, глядя на бутылку с водой.
— Пейте, — приказывает мужчина. Я не узнаю его голос. Он искажен каким-то модулятором, жестяным и роботизированным.
Оглядываясь назад, я наблюдаю, как второй мужчина бросает в Катарину еще одну бутылку. Она пытается поймать ее, но ее пальцы соскальзывают, и она отлетает от ее рук. Бутылка катится по камню и останавливается вне пределов ее досягаемости.
Она поджимает губы, глядя на фигуру в маске. — Не поможешь?
Я дергаюсь вперед, гремя цепями, когда он отводит ботинок назад и пинает ее в живот. Кэт издает сдавленный вздох и сворачивается калачиком, прижимая руки к поврежденным ребрам.