Данте
В'Ареццо
Кэт настороже, ее тон стал резким, как всегда, когда ее что-то беспокоит. Когда ей легче оттолкнуть весь мир, чем встретиться лицом к лицу с собственными эмоциями.
Список того, что это могло бы быть, бесконечен. Я лениво наклоняюсь вперёд, совершенно не скрывая того, как откровенно оглядываю её с ног до головы. Мой взгляд задерживается на её тонкой, шёлковой рубашке, а потом скользит ниже по гладким обтягивающим кожаным брюкам.
— Только не сегодня.
Мои слова звучат почти как мурлыканье, мои руки сжимаются на подлокотниках кресла Кэт, когда она поворачивается ко мне лицом. Этот соблазнительный рот изгибается, и я упираюсь ногами в пол. — Если ты в настроении подраться, я более чем счастлив принять участие, tentazione.
Катарина скрещивает руки на груди, откидывает волосы. Ее тон язвителен, когда она отвечает.
— В этом нет необходимости. Я уверена, что Лучиано был бы более чем счастлив...
Ее слова обрываются на полу-крике, когда я вскакиваю с кресла. Моя рука обвивается вокруг ее бедер, когда я наклоняюсь и перекидываю ее через плечо, ее волосы рассыпаются по моей спине, когда я разворачиваюсь и направляюсь в ее спальню.
Она ругается на текучем, хрипловатом итальянском, а я шлепаю ее рукой по заднице, чтобы она не упала. — Testa di cazzo. Мудак. Отпусти меня, Данте!
Я неодобрительно цокаю, неторопливо скользя рукой по ее заднице, разглаживая кожу, прежде чем я снова шлепаю по ней. — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно люблю твой маленький грязный ротик, Катарина?
И как сильно я хочу придушить его своим членом?
Ее ногти царапают мою спину, когда она задирает мою рубашку, и я стону, когда она вонзает их в мою плоть. — Черт, сделай это снова. На этот раз жестче.
— Я не валяю дурака, — огрызается она, когда я прохожу через ее спальню в ванную. — Что, черт возьми, ты делаешь?
— Принимаю душ, — отвечаю я, распахивая стеклянную дверь и изучая циферблаты. — С тобой. А потом я собираюсь трахать тебя, пока ты не кончишь на моем члене. А потом мы поговорим, Катарина Корво.
В таком порядке. Возможно.
Я провел большую часть вечера, наблюдая за ней. Наблюдая, как ее взгляд скользит мимо меня. Избегает меня, даже когда она просила меня о союзе, чтобы свергнуть ее отца.
Моя поддержка не зависит от наших отношений и никогда не будет зависеть. Я бы никогда не поставил ее в такое положение.
Но, тем не менее, я зол.
Она не сможет избегать меня, когда я буду похоронен внутри нее.
Я хочу знать, что вызывает эти тени в ее глазах. Они были там слишком долго, чтобы я мог поверить, что причиной их является только ее нынешняя ситуация. Но я терпеливый человек. И я знаю по опыту, что у хорошо оттраханной Катарины гораздо больше шансов раскрыться, чем у разъяренной львицы, которая сейчас шипит на меня.
Моя рубашка натягивается на животе, когда она крутит ее в руках, дергая. — Мы проговорили весь чертов вечер, Данте. Нам больше не о чем разговаривать.
— Я не согласен. — Я наклоняюсь, чтобы опустить ее, хватаю за запястья и удерживаю их на месте на случай, если она воспримет мое предыдущее приглашение к драке буквально. — Я думаю, что ты избегала оставаться со мной наедине, principessa, и я устал от этого.
— Избегала тебя? — Ее карие глаза сверкают на меня. — Я не могу, черт возьми, избавиться от тебя!
Мне могло бы быть больно. Если бы она не отвела от меня взгляд.
Мои губы почти растягиваются в улыбке.
Она не может лгать мне в лицо.
Я жду мгновение, прежде чем заговорить, не желая срываться. Я здесь не для того, чтобы спорить. Хотя я бы предпочёл тысячу ссор с ней, чем хоть одну ночь с кем-то другим.
Каждый. Чертов. Раз.
— На этот раз ты меня не прогонишь, tentazione. Устраивай свои чертовы истерики, сколько хочешь. Они все закончаться одинаково. — Мой голос сочится обещанием, когда я сжимаю в руке темно-зеленый шелк ее рубашки.
У Кэт перехватывает дыхание, когда я дергаю ее вверх и через ее голову, удерживая ее запястья вместе. Она сердито смотрит на меня. — Отпусти мои руки, или я откушу твой член, когда он в следующий раз приблизится ко мне.
Я ненадолго отпускаю ее, чтобы стянуть рубашку с ее запястий, упиваясь просторами ее обнаженной золотистой кожи хищными глазами.
— Нет, ты бы этого не сделала. Ты бы слишком скучала по нему, principessa. И я знал, что на тебе нет гребаного нижнего белья под этой рубашкой.