Однако я все еще позволяю своим глазам блуждать.
Дом не упоминает Данте. Вместо этого он молча ставит передо мной тарелку с тостами, и я хмурюсь, проверяя время.
— Я не буду здесь есть. Нам нужно вернуться к нормальной жизни, Дом. Я оденусь, и мы сможем уйти.
Я провела несколько дней, избегая своей обычной рутины во имя того, чтобы позволить себе отдохнуть. Вместо этого у меня сводит ребра, когда я тянусь за чашкой, а губы Дома сжимаются, когда я морщусь. Возможно, я немного перестаралась.
— Я в порядке.
Он бросает на меня недоверчивый взгляд, но не давит. Очевидно, что бы он ни хотел сказать, это важнее, чем беспокоиться обо мне, и волнение начинает закрадываться в мою грудь. — Что? Выкладывай, Доменико.
Он постукивает пальцами по своей чашке. — Мне нужно съездить домой на несколько дней, Кэт.
Моя рука дергается, чернильно-черный кофе разливается по дереву. — Что... сейчас? Почему?
— Все в порядке, — мгновенно отвечает он, и я пытаюсь заставить свои внезапно затекшие мышцы расслабиться, подавить ужас, перекрывающий мне дыхательные пути. — Merda, прости. Это прозвучало неправильно.
Дыши. Я пытаюсь дышать, хотя мой желудок продолжает сжиматься. — Все в порядке?
Он качает головой, наклоняясь, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я не лгу тебе. Клянусь, что все в порядке.
Я выдыхаю, пытаясь сдержать волну гнева, угрожающую вырваться наружу. — Если все в порядке, тогда почему ты уезжаешь?
Дом сглатывает. Отводит взгляд. — В последнее время я не так уж много времени провожу с Беа. Она прислала мне сообщение, и я подумал, что мог бы заскочить к ней в гости.
Мои пальцы сжимаются вокруг теплой чашки. — И тебе нужно идти прямо сейчас.
Он бросает на меня взгляд, пораженный ровностью моего голоса. — Я все еще могу уладить любые дела по телефону. Это всего на день или два, Кэт.
Нахмурившись, я тыкаю пальцем в пятно от кофе, которое сделала сама, втираю его в дерево, пока толстые, теплые пальцы не смыкаются на моих. Серые глаза Дома встречаются со мной, когда я поднимаю взгляд.
— Я не убегаю, — мягко говорит он. — И если ты хочешь, чтобы я остался, я останусь. Но дерьмо вот-вот выплеснется наружу, Кэт. Беа и Пепе заслуживают предупреждения о том, что может надвигаться что-то плохое, и лучше пойти к ним сейчас, пока мы не увязли в деталях.
Он прав. Знаю, что прав. И в этом, блядь, проблема. Потому что такие разговоры делают все это реальным.
Это происходит.
Последствия моих решений давят на меня, угрожая задушить.
— Это правильный поступок, — тихо говорит Дом. Он всегда читает мои мысли. — Уничтожить их. Нам просто нужно быть готовыми.
На случай, если что-то пойдет не так.
Мои глаза закрываются. — Конечно. Иди. Скажи им… все, что тебе нужно, с моего благословения. Составь план.
Его рука все еще переплетена с моей. — Я вернусь до свадьбы.
Я заставляю себя улыбнуться, загоняя вину обратно. То чувство неудачи, которое преследует меня на каждом шагу. — Не спеши. Проведи немного времени со своей сестрой. Передай... передай им мою любовь.
Я запинаюсь на словах. Дом поднимает мою руку, наблюдая за мной, поворачивает запястье и целует пульс. — Я так и сделаю. А когда я вернусь, у нас с тобой есть одно незаконченное дело.
Намек на щетину, которую, кажется он никогда не сбривает до конца, касается моей кожи, оставляя за собой тепло. Обещание того, что должно произойти. — Я настаиваю на этом.
Он ухмыляется, и я пытаюсь улыбнуться ему в ответ. — Если там у Беа будет лишнее рагу из говядины… я соскучилась по ее готовке.
Дом встает, обходит стол и целует меня в макушку. — Знаешь, она всегда готовит для тебя дополнительные блюда. Просто на всякий случай.
Я пытаюсь заговорить, но слова застревают у меня в горле, сгорают от стыда. — Я… Я не могу, Дом.
Сестра Доменико — гораздо, гораздо лучший человек, чем я когда-либо стану.
Рука Дома касается моей шеи, мягко поглаживая кожу. В его тоне нет осуждения. Никогда не было. — Знаю. Я попросил остальных присмотреть за тобой, пока меня не будет. В'Ареццо проводит тебя в столовую. Никаких возражений.
У меня отвисает челюсть, когда я разворачиваюсь. — Лучше бы тебе, черт возьми, не...
Но дверь уже с грохотом закрывается. В ярости я хватаю телефон.
«Трус»
Пока я жду, появляются три точки, затем исчезают. Когда появляется сообщение, я опускаю взгляд с хмурым видом, который превращается в жар, разгорающийся внизу моего живота.