Его истерзанные, искалеченные пальцы.
Разбитая, разгромленная комната.
И все из-за меня.
Этот мужчина. Это мужчина, который выкопал меня из земли голыми гребаными руками. Который без колебаний залез в ванну полностью одетым, держа меня именно так, как мне было нужно, потому что я боялась сидеть в ней одна.
Который не терял голову, пока меня не было, и приберег свой гнев для единственного безопасного места, которое у нас есть. Который наполнял мои шкафы, чтобы у меня была еда, к которой я могла вернуться, и готовил для меня, чтобы убедиться, что я правильно питаюсь.
Первый, кто решился открыться идее… нас всех. Кто вынес это наружу, сделал реальным то, о чём я и мечтать не могла.
Такое чувство, что он сделает все для того, чтобы быть таким, каким нам нужно.
Лучиано Морелли, как я поняла, мастер на все руки. Он все исправит, разберется со всем и расставит все по полочкам с такой легкостью, что вы почти не осознаете, что он это делает.
Но кто исправит все для него?
Он втягивает воздух, когда я перекидываю свою ногу через его и устраиваюсь у него на коленях. — Маленькая ворона...
Я снова беру его за руку. Прижимаюсь губами к все еще заживающей коже.
— Прости, что напугала тебя, — шепчу я. Я делаю то же самое с другой его рукой, но он не отводит глаз от моего лица. — Мне так жаль.
Он не отводит от меня взгляда, как будто я могу исчезнуть у него на глазах. Он поднимает руку к моей щеке, лаская кожу грубыми подушечками пальцев.
— Я знаю твои границы, Кэт. То, кто ты такая, меня не пугает. Но мысль о том, что с тобой что-то случится, а меня там не будет, или я даже не буду знать, где ты, — это пугает меня. Больше, чем что-либо еще.
Я медленно наклоняюсь. Прижимаюсь своим лбом к его.
— Как тебе это? — Спрашиваю я сквозь комок в горле. — Если ты можешь поклясться мне, то поклянись, что никогда не попытаешься встать у меня на пути, что ты будешь рядом со мной, тогда я всегда буду говорить тебе, куда я иду, Люк.
Он прерывисто вдыхает. — Это большой компромисс для тебя.
Медленно я провожу руками по его волосам, улыбаясь. — Я знаю. Думаю, ты заслужил это, Морелли.
— Тогда договорились, — бормочет он. Его руки поднимаются к моим волосам, теребя резинку, удерживающую мои волосы наверху, пока я не чувствую, как тяжелая масса спадает на плечи. — И я прошу прощения за комнату. Я думал, ты рассердишься.
Наши губы соприкасаются. Раз, другой.
— О, да, — говорю я, поднимая брови. — На самом деле, ты собираешься загладить свою вину передо мной в этой постели, прямо сейчас. И как только я закончу с тобой, я собираюсь лечь на спину, расслабиться и смотреть, как ты убираешь каждый дюйм.
Я прижимаюсь к Люку, потираясь о его спортивные штаны, и он стонет. Небольшая дерзкая ухмылка расплывается на его лице, когда его рука скользит в мои волосы, обхватывая мой затылок. — Это мило, что ты думаешь, что будешь в сознании, и наблюдать как я убираю, после того, как я закончу с тобой, маленькая ворона.
Я ухмыляюсь. — Значит, вызов принят?
— Абсолютно, блядь.
Наши губы встречаются в мягкой ласке, которая становится еще глубже, когда Люк обхватывает мое лицо руками. Он наклоняет мой рот к своему, и мое дыхание учащается, когда он нежно прикусывает мою нижнюю губу. — Еще.
Я чувствую его улыбку на своих губах. — Такая чертовски нетерпеливая.
Но он дает мне то, что я хочу. Одна рука скользит к моему затылку, а другой он обнимает меня, прижимая к себе, когда его рот вторгается в мой, прежде чем он скользит губами по моей щеке.
Вдоль и поперек, по моей шее. Мягкие, покусывающие поцелуи, которые становятся настойчивыми, когда он обнажает мою кожу и впивается в нее зубами, отчего мои губы приоткрываются, а дыхание становится неровным. Он откидывает голову назад, чтобы пробежаться глазами по работе своих рук.
— Тебе так идет моя метка на твоей шее, маленькая ворона.
Я не могу удержаться от того, чтобы прижаться к нему, его член твердеет подо мной, когда я двигаю бедрами. Это помогает разжечь мерцающие угли, но этого недостаточно, ощущение его присутствия ограничено нашей одеждой. Я издаю разочарованный звук, и Люк читает мои мысли.
Люк сдвигается, его руки обвиваются вокруг меня, когда он толкает меня на постель, моя голова ложится на подушки, которые я аккуратно положила на место именно по этой причине.
Мои руки вытягиваются над головой, когда он садится, снимая свою белую футболку. Я провожу пальцем по линиям его живота, по золотистой коже, туго натянутой на слоях мышц, по пушистым светлым волосам, рассыпанным по его обнаженной груди. Серебряная штанга проходит через оба соска, и у него вырывается низкий звук желания, когда я протягиваю руку, чтобы провести по ним пальцами.